– Но… Армада? Разве она не была наивысшим испытанием? Разве она не случилась в восемьдесят восьмом году – году, который был предсказан как annus mirabilis, год невиданных чудес?
– Это была не она, – извиняющимся тоном произнес Ди. – Хотел бы я, чтобы это было так.
– На нас снова нападет Испания? Первая армада была всего лишь репетицией?
– Нет, Испания не нападет снова, по крайней мере в той форме, которая несла бы в себе угрозу.
– Значит, Ирландия? Ирландцы объединятся под началом О’Нила и вторгнутся к нам?
– Нет. Ирландия будет покорена.
– Франция? Франция будет угрожать нам, вновь станет нашим неприятелем?
– Нет, – покачал головой он.
– Что же тогда? – воскликнула я. – Я назвала всех наших врагов. Очередной мор? Или религиозные катаклизмы?
– Нет, это не то и не другое, но вы почти приблизились к отгадке.
– Что вы имеете в виду?
– Вы перечисляете врагов, которые уже находятся на нашей земле и могут нас ослабить.
– Ох, Джон, ну не томите же! Назовите эту напасть!
– Гражданская война, – произнес он. – Англичанин против англичанина.
Война роз. Престолонаследие!
– После моей смерти… начнется борьба за корону?
– Нет. Не это. Корона перейдет к престолонаследнику мирным путем.
– Довольно загадок! Говорите прямо!
– Я недостаточно ясно вижу, чтобы говорить прямо. Грядет битва, в которой англичанин пойдет на англичанина. Битва, в которой будет решаться не кому носить корону, а быть ли короне вообще. А перед этим случится восстание против вас. Мордред вооружится и бросит вам вызов. А вы, как наследница Артура, должны будете противостоять ему. Вот что станет вашим наивысшим испытанием. Будет великая битва, но вот исход ее… я не могу разглядеть. Кристалл помутнел, зеркало затуманилось. Они словно бы говорят: «Это еще не решено».
– Камелот падет, – сказала я. – Так гласят легенды. Он был слишком совершенным, чтобы простоять долго. Его погубили восстание, крушение иллюзий и вероломство. Артура предали, причем те, кого он больше всех любил и кому больше всех доверял, – Ланселот и Гвиневера.
– В бой против него вступил не Ланселот, а Мордред.
– Но толчок всему дало предательство Ланселота, разрушившее товарищество и устав Круглого стола.
– Что-то всегда дает толчок. В Эдеме это был змей. В Камелоте Ланселот. Здесь, – Ди сделал паузу, – определить, что это, придется вам. Но, осмелюсь сказать, вы сами знаете.
Да. Я знала, что это.
– Это будет настоящая битва или ее можно как-то предотвратить?
– Это будет битва. Я вижу не символ, а настоящее вооруженное столкновение.
Но как такое возможно? Эссекс под арестом. А его последователи? Они собирались во дворе его дома, слонялись там и кричали.
– И вы не видите, кто одержит победу?
– Нет, ваше величество.
– Или все-таки видите, но, щадя меня, не хотите говорить, что я потерплю поражение?
– Нет, я правда этого не вижу. Только грохот и дым битвы.
– Тогда на чьей голове вы видите корону в момент начала гражданской войны?
Возможно, таким образом получится определить, кто победит.
– Его лицо мне незнакомо. Какой-то мужчина.
– Не Яков?
– Нет, не Яков.
– Тогда, может, его сын?
– К сожалению, никаких опознавательных знаков на нем нет, а его лицо мне незнакомо. Скорее всего, он еще даже не появился на свет.
– Боже правый! Неужели это никогда не кончится?!
Этот возглас исходил из самой глубины моей души.
– Что вы имеете в виду, ваше величество?
– Я имею в виду, неужели корона никогда не будет вне опасности и в нашей многострадальной стране никогда не воцарится мир?
– Опасность – это то, что существует всегда, – пожал он плечами. – Но ваше правление будут вспоминать как Камелот, золотой век Англии.
– Золотой и утраченный. Я предпочла бы железо и стойкость.
– Это и делает вас великой властительницей, – заметил он. – Вас не так-то легко ослепить показным блеском. Если вообще возможно.
– О, я весьма ценю все, что блестит и переливается. Я неоднократно пользовалась подобными вещами с умом. Но я не обманываюсь ни относительно их сущности, ни относительно их ценности. Внутри, под блеском, нужно железо.
– Я огорчил вас, – вздохнул он.
– Как правда может меня огорчить? Правда есть правда.
– Правда бывает уродливой.
– Не столь уродливой, как горгона Медуза. Нельзя допускать, чтобы она обратила нас в камень, парализовала нас. Я должна быть готова. Я буду ждать появления Мордреда. Теперь я знаю, что он в пути.
Когда он ушел, я поникла в своем кресле. Готова ли я? В последний раз сражение за корону состоялось между моим дедом и Ричардом на Босвортском поле. Больше ста лет тому назад. Но никто не забыл об этом. Ограда вокруг усыпальницы Генриха в Вестминстерском аббатстве, которую я совсем недавно видела, символизировала лежащую в кустах потерянную корону, которую ему оставалось только подобрать. В тайной переписке касательно престолонаследия, перехваченной не так давно Робертом Сесилом, содержались спекуляции относительно того, кто может унаследовать корону после меня, а также говорилось, что она едва ли упадет в кусты за неимением претендентов.
