Двое гвардейцев Рэли в алых мундирах, расшитых на груди и спине золотыми тюдоровскими розами, двинулись за нами следом. Я была рада их присутствию и не пыталась от них ускользнуть. Они крепко сжимали бархатные рукояти своих позолоченных алебард, и тяжелый стук их подошв действовал на меня успокаивающе. Оба были высоченные и крепкие; других в гвардию не брали. Я очень надеялась, что их выучка не уступает их стати. Сад был огромный, с выкрашенными в белый и зеленый цвета бордюрами, окаймлявшими усыпанные гравием дорожки между квадратами декоративных посадок. Разбил этот сад еще мой отец, и деревянные колонны с позолоченными геральдическими животными в каждом квадрате с тех пор не изменились. Центр сада украшал большой фонтан и замысловатые солнечные часы, подарок Екатерины Медичи, показывавшие время тридцатью различными способами. Я взглянула на небо: солнце еще не достигло зенита, низкого в эти февральские дни, – но уже подбиралось к нему.
– Сейчас, наверное, часов одиннадцать, – произнесла я, обращаясь к Кэтрин и гвардейцам.
– Не совсем так, ваше величество, – отозвался один из них.
– Я думаю, уже двенадцатый час, – сказала Кэтрин.
– А вот сейчас и узнаем.
Я посмотрела на часы.
– Вы были правы, – сказала я Кэтрин. – Сейчас самое начало двенадцатого.
Что там с моим посольством? По моим прикидкам, они уже должны были вернуться в обществе Эссекса. Что-то пошло не так. Совершенно не так, как мы рассчитывали.
– Ждать больше нельзя, – сказала я. – Нужно послать кого-нибудь узнать, что сталось с лордом Эджертоном и остальными.
Сад, геральдические звери, фонтан – всего этого я не видела. Перед глазами стоял лишь Эссекс-хаус.
Вернувшись в государственные покои – надежно охраняемые удвоенным караулом, – я послала за Сесилом. Он находился неподалеку, в своих дворцовых покоях, и явился почти мгновенно.
– Что-то пошло не так, – сказала я. – Они уже должны были вернуться. Нужно отправить кого-нибудь узнать, что произошло.
В окрестностях дворца было по-прежнему тихо. Разъяренных толп, надвигающихся на него, нигде видно не было.
– Я уже послал, ваше величество, – сказал Сесил. – Прошу меня простить, если поспешил.
– Нет, это сэкономит нам время.
Время, время – оно, казалось, еле ползло. Было оно мне врагом или другом?
Люди Сесила вернулись очень быстро, потрясенные и запыхавшиеся, и привели с собой слуг из первой делегации. Мы приняли их в королевских покоях. Стену у меня за спиной украшал огромный портрет моего отца и его предков по линии Тюдоров.
– Рассказывайте все без утайки. Не надо меня щадить, – приказала я.
Они переглянулись, как будто пытаясь выбрать, кто будет говорить.
– Бога ради, люди, говорите уже хоть кто-нибудь! – воскликнула я.
Вперед вышел невысокий лысеющий человечек, комкая в руках шляпу:
– Я был с лордом Эджертоном. Когда они добрались до Эссекс-хауса, во дворе делегацию окружило море улюлюкающих людей. Я не расслышал ни слова из того, что они говорили, но в конце концов к нам вышел сам Эссекс. Сквозь шум я смог разобрать лишь, как Эссекс кричал, что предатели собирались убить его в постели и теперь он вынужден защищаться. Потом лорд Эджертон надел шляпу, зачитал постановление и поднял Большую печать.
– Значит, ему пришлось пустить в ход свои полномочия, – сказала я. – Этот документ требовал от них подчиниться моей власти, сложить оружие и открыть свои намерения под угрозой обвинения в государственной измене. И что произошло потом?
На лице человечка отразилась мука.
– Они… они стали кричать, что лорда Эджертона надо убить, а Большую печать швырнуть на землю.
На мгновение я лишилась дара речи и могла лишь молча смотреть на него.
– А потом?
– Эссекс повел их в дом. Всех до одного. Он запер их и приставил к ним стражу!
– Что?! Он взял представителей короны в заложники?
– Да, ваше величество. – Он опустил голову.
– Посмотрите на меня. Держитесь, как подобает мужчине. Не вы это сделали. Где они сейчас?
– Они двинулись в направлении Сити в сопровождении всего этого сброда со двора. Люди кричали, что шериф Смит из Лондона на их стороне и что у него есть тысяча человек, готовых выступить. Думаю, они хотят призвать всех жителей Лондона, попытаться привлечь их на свою сторону лозунгами.
– Но какие у них лозунги?
– Я слышал, как Эссекс кричал: «За королеву! За королеву! Английскую корону продали Испании! А против меня плетут заговоры!»
– Да он не в себе! – Сесил подавил смешок. – Единственный, кто плетет заговоры, – это он сам.
– А когда они входили в Сити через ворота Ладгейт, он кричал: «Англию продали Испании! Нами будет править испанская инфанта!»
– А что люди, которых вы послали проследить за ним? – повернулась я к Сесилу.
– Роджер! – Сесил хладнокровно щелкнул пальцами. – Что вам удалось выяснить?
Вперед выступил молодой человек, худой и темноволосый.
