– Мы разнесем в прах дом вместе со всеми, кто в нем находится, – пророкотал он. – Сдавайтесь немедленно!
Рядом с Эссексом на крыше появилось еще несколько фигур.
– Лучше уж погибнуть от пушечного огня, чем оказаться на плахе или на виселице! – крикнул в ответ старый лорд Сэндис.
Однако мятежники помоложе были настроены не так решительно. После долгих раздумий Эссекс подошел к краю крыши и крикнул:
– Мы сдадимся только в обмен на три условия!
– Что это за условия? – осведомился адмирал. – Ее величество не станет подвергать себя риску.
– Во-первых, чтобы под арест нас взяли вы лично и чтобы с нами обращались цивилизованно, а не как с преступниками. Во-вторых, чтобы нас судили честным и беспристрастным судом, – сказал он.
– Я могу вам это гарантировать, – сказал адмирал. – А ваше третье условие?
– Чтобы моему духовнику Эбди Эштону позволили навещать меня в тюрьме.
– Договорились! – крикнул адмирал. – А теперь сдавайтесь.
Через несколько минут мятежники вышли из дома и опустились перед адмиралом на колени. Эссекс вложил свою сияющую шпагу в протянутую руку адмирала, как и Саутгемптон. Затем медленно, по одному, их примеру последовали все остальные.
Пробило десять часов вечера. Ночь обещала быть холодной и ветреной. Восстание продлилось всего двенадцать часов. Прилив был в полном разгаре, и по течению до Тауэра на лодке добраться было нельзя. Вместо этого им пришлось переправиться на другой берег Темзы, в Ламбетский дворец. Весла снова и снова погружались в бурную воду, унося пленников навстречу вечному заточению. Их свободе пришел конец.
Когда Сесил сказал мне об этом, я опустилась в кресло в моих внутренних покоях.
– Значит, все кончилось, – произнесла я.
– Да, ваше величество. Слава богу, все кончилось.
– Отправляйтесь к себе и отдохните, – велела я. – Какая долгая ночь. Но они пока не в Тауэре.
– Они очень скоро там окажутся, – пообещал он. – Мы ждем отлива. Он будет к двум часам.
– Пока я не узнаю, что они в Тауэре и надежно заперты, не лягу, – сказала я. – Вы можете отдыхать, вы сделали свое дело – я же пока не могу.
– Ваше величество, думаю, вы можете доверить все остальное вашим слугам, – не сдавался он.
Я засмеялась.
– Роберт, никто не упрекнет вас, если вы пойдете спать. Вы свое дело сделали, а мне нужно охранять ворота в мое королевство.
– Как вашему величеству будет угодно, – с поклоном отвечал он.
Я осталась в опочивальне одна. Кэтрин по моей просьбе отправилась спать в другую комнату. Мне так хотелось. Окна выходили на реку, и я, остановившись перед одним из них, устремила взгляд на темную зыбкую воду, выискивая любой намек на движение. Даже в безлунную ночь я могла различить чуть выше по течению постройки Ламбета. До него было не так далеко, полмили или около того.
По ряби на воде я точно определила момент, когда начался прилив. Маленькие часы на моем столе только что пробили два.
На воде у дальней ламбетской пристани что-то слабо шелохнулось. От причала отделилась лодка и поплыла вниз по течению в сторону Тауэра. Лодка была быстрая; мятежников помельче должны были везти следом. В этой, скорее всего, был только Эссекс.
Лодка поравнялась с Уайтхоллом. Я прижалась лбом к оконному стеклу, будто это помогло бы мне разглядеть, что там в ней. Но в следующее мгновение лодка уже прошла мимо и скрылась во тьме.
Еще пять часов – и занялся новый день. Я чувствовала, что лишилась всех эмоций до единой, будто они оказались в заточении вместе с Эссексом. Но это было преимуществом: это означало, что я могу действовать быстро, без оглядки на смуту в душе.
Я приказала напечатать подробности мятежа и распространить в городе. Я поручила юристам изучить гору улик и подготовиться к судам. Я отрядила две с лишним тысячи человек, набранных по всей стране, следить за порядком в Лондоне – часть выставили вокруг Чаринг-Кросса, еще часть отправили патрулировать Саутуарк с его театрами, аренами для петушиных боев и пивными на открытом воздухе, а также улицы вокруг Королевской биржи. Я не намерена была рисковать.
В общей сложности под стражу из Эссекс-хауса было взято восемьдесят пять человек. По правде говоря, суда и следствия из них заслуживали всего несколько. Главным зачинщиком, разумеется, был Эссекс. Следом за ним – Саутгемптон. Далее фигуры помельче: Ратленд, Сэндис, Монтигл, Бедфорд и Блаунт. Простолюдины и приближенные Эссекса – Дэнверс, Кафф и Мейрик – тоже должны были понести ответственность за свои деяния.
С момента восстания минуло четыре дня, и я наконец снова стала спать по ночам, точно внутри начала медленно ослабевать туго сжатая пружина. Понемногу вернулся и аппетит, и я впервые с начала беспорядков с нетерпением ждала ужина. Я даже согласилась, чтобы его накрыли в присутственном зале, а не во внутренних покоях, – так его могло разделить со мной больше народу. Чтобы взбодриться, я выбрала красное платье, но не успела выйти из покоев в присутственный зал, как меня окружили трое гвардейцев Рэли. Я попыталась отделаться от них.
