Сэр Чарльз Уолдегрейв, нынешний владелец, уже ждал нас у входа. Высокий мужчина, такой же внушительный, как и его имя. Он низко поклонился – ниже, чем того требовал этикет, – затем повел наших лошадей через массивные ворота во двор.
Места там оказалось всего ничего; современные постройки, лепившиеся к старым крепостным стенам, съели его. Из-за всех этих строений в перекрестьях темных балок двор стал походить на узкую лондонскую улочку.
Я на мгновение остановилась и обвела двор взглядом. Может, я когда-то уже здесь бывала? Казалось ли все это знакомым? Но едва эта мысль промелькнула, воспоминание ускользнуло и рассеялось.
– Для меня огромная честь приветствовать вас под моим кровом, – произнес Чарльз. – Когда вы в последний раз посещали свое фамильное гнездо?
– Однажды в глубоком детстве я видела его снаружи, – сказала Кэтрин. – Это все. Я родилась уже после того, как моя семья перестала владеть замком. Но он надолго поселился в нашем воображении.
– Я, кажется, когда-то здесь бывала, – ответила я, – но когда и как, сказать не могу.
Возможно, я была здесь с Марией Болейн? Она привозила меня повидаться с моими дедом и бабкой? Они умерли следом за моей матерью. Не поэтому ли все воспоминания об этом месте были столь смутны?
– Если бы камни умели говорить… – Он улыбнулся. – Позвольте проводить вас в ваши покои. Но должен вас предупредить, хотя Хивер и был домом королевы, это было до того, как она ею стала, так что обстановка тут не слишком-то королевская…
– Вам не за что извиняться, сэр Чарльз, – заверила я его.
Отведенные нам покои располагались на третьем этаже, в западном крыле, и выходили окнами в сад, за которым тянулись луга. Комнаты были уютными и гостеприимными. Мы расположились. Нашу свиту поселили в домиках по ту сторону рва. Мы остались в одиночестве – насколько могут остаться в одиночестве королева и ее кузина. Аккуратно сложенные одеяла и комод с тазом и кувшином представляли собой все скромные удобства. На полированном столе стоял простенький подсвечник.
Я обошла комнату, примериваясь к ней.
Что-то в душе моей матери стремилось подняться выше этого домашнего уюта и безопасности, жаждало приключений. Не родители подтолкнули ее к этому, она сама.
А Мария, ее сестра, бабка Кэтрин и Летиции? Может, она танцевала и делила ложе с королями, но в конечном итоге удовольствовалась незнатным солдатом. Она избежала как безвестности, так и бессмертной славы.
Выбор Ахилла: отправиться в Трою, прожить короткую жизнь, но снискать вечную славу – или же остаться дома, прожить долгую, благополучную, небогатую событиями жизнь, но кануть в пучину забвения. Моя мать, как и Ахилл, выбрала жизнь короткую, но яркую. Когда она родилась, никто этого не заметил, никто теперь не помнил точную дату. Когда она умерла, об этом узнал весь мир. Я сделала бы точно такой же выбор.
– Спасибо, матушка, – пробормотала я. – Спасибо за вашу смелость.
Мы прекрасно выспались ночью. До прибытия Летиции оставался еще целый день. Мы осмотрели дом и попросили сэра Чарльза показать нам записи. И все это время тени прежних владельцев безмолвно маячили рядом, неотступно следовали за нами повсюду.
– Завтра приедет Летиция, – сказала Кэтрин, когда мы готовились ко сну.
– Я помню, – отозвалась я.
– Вы готовы с ней встретиться?
«Не более чем мой отец, когда ехал в Хивер», – подумалось мне.
– Да, – ответила я и, задув свечу, задернула полог кровати.
В этих древних стенах мне спалось лучше, чем я полагала возможным. Меня не тревожили ни призраки прошлого, ни сны, и пробудилась я почти на рассвете, когда все ночные мороки должны были уже рассеяться.
Я представила, как спустя столько лет вновь увижу Летицию. Испытывала ли я к ней когда-нибудь теплые чувства, к моей младшей кузине? Когда-то мы были близки. Я знала ее совсем малышкой. Ее огненно-рыжие волосы были связующей ниточкой между нами, как и ее неукротимый дух. Она куда больше походила на меня, чем на мою единокровную сестру Марию, которую я в ту пору пыталась утешить и ободрить. Летиции не пришлось этого делать; ее родители бежали из Англии, вместо того чтобы подчиниться вновь насаждаемому в стране католицизму. Мне, как наследнице престола, такая роскошь была недоступна. Я вынуждена была оставаться здесь и выживать.
Когда это стало безопасным, Ноллисы вернулись. Летиции тогда было пятнадцать. Девушка, которая явилась ко двору, чтобы стать моей фрейлиной, ничем не напоминала ту непоседливую девчушку, которая уехала в протестантскую Европу; теперь она стала чувственной и коварной. Свое положение при дворе использовала, чтобы завлекать мужчин, и очень скоро вышла замуж за Уолтера Деверё, будущего графа Эссекса. Будь она такой, как все, этим бы все и закончилось.
Но она не была такой, как все.
