Боги пока не оставил меня, ведь я ещё жив и продолжаю, вон, выворачивать карманы памяти. Хотя, если закрыть старую детскую книжку и с другой стороны, глазами Ди глянуть на это ЧП, может, как раз и оставил, если я ещё не умер. Боги меня вычел из себя, если так глянуть, подкинув меня на Большой базар, или Большой базар подбросил мне, что одно и то же, во всяком случае, с другой точки зрения: жориной. В ту минуту, когда это произошло в очередной раз, то есть, подкидыш предстал Жоре снова, он гладил со своей подругой концертный костюм Сандро: серые брюки, пальто без рукавов, зато с крылаткой. Жора не только гладил, а подруга носила ему сменные, похожие на гигантские гантели Ю утюги с костёрчика, разведенного за вагончиком, Жора руководил глажкой, и потому был настроен воодушевлённо: первейшее дело - упаковка. В вагончике стояла жуткая духота, пары от мокрой простыни, через которую Жора гладил, смешивались с собственными жориными парами. Простыня была вся в чёрных колеях от закоптившихся утюгов, будто по ней ездили на мотоцикле. На ступеньках вагончика пристроился Ив, и подружка Жоры натыкалась на него, выбегая в очередной раз наружу за своими гантелями, и грозилась прижечь, в конце концов, ему темя раскалённым чугуном. Несмотря на угрозы, Ив не менял облюбованной позиции.
- Садись рядом, - похлопал он рукой. Указанное место, будучи занятым мною, заткнуло бы щель, в которую умудрялась как-то проскальзывать жорина маленькая женщина, его любимица из принципа: ноги у неё были короче жориных, а остальное - как у больших людей.
- Я лучше постою, - отказался я.
- Уже кончаем! - крикнул нам Жора. - Я тоже к вам спущусь, и поболтаем.
- Ага, - согласился я.
- Хорошо выглаженный костюм, - сказал Ив, - лучшая упаковка.
- Лучшая кулибка, - сказал я.
- Кулибка для работы, - согласился Ив. - Во время работы, как и во время сна, очень важно иметь надёжную кулибку. И вообще в жизни. Поэтому Сандро доверяет глажку не всякому. Ты бы хотел, чтобы тебе тоже доверили глажку? Но это право ещё нужно заслужить.
- Нет, - отказался я. - Я и пальцем не пошевельну для того, чтоб мне доверили глажку. Пусть это будет мундир самого генералиссимуса.
- Но-но! - погрозил почти чёрным пальцем Ив.
- Суворова, - пояснил я.
- Гол, шиколат! - крикнул Жора из своей духовки, точно с той же интонацией, с какой подавал голос из сундука. - Тебе влепили пенальти, чёрный парень.
- Да уж, - показал зубы Ив, - у мальчишки не осталось ни капли провинциальной затхлости.
- Патриархальной, - поправил я.
- Я знаю, - сказал Ив, - только мне этого слова ни за что не выговорить, вот я и взял похожее.
- А у жориной подружки растут волосы подмышками? - внезапно атаковал я.
- Судью на мыло, - возразил Ив. - Это в твою сторону нужно пробивать пенальти. Но даже если ты и не против рискнуть физиономией, задай этот вопрос самому Жоре. Я же подамся в зрители.
- Что нужно спросить у Жоры? - сказал Жора, появляясь из адова горнила свеженьким, если не освежёванным. - Я передам ему, и принесу вам ответ.
Между фразами он успел хлебнуть из пивной бутылки, зажав как раз подмышкой вторую, неоткупоренную. Ив принял её, сунул в рот и свернул клыком пробку. У меня заныли зубы. Чтобы скрыть их не совсем мужественное поведение, я выразительно посмотрел на жорину подружку.
- Она уже уходит, - сообщил Жора. - В мужской компании всем остальным не место.
Он звучно шлёпнул подругу по низкому заду и, покачивая им по инерции, она удалилась, очень важная, под китайским солнечным зонтиком.
- Теперь спрашивай, - Жора уселся на ступеньку и я последовал его примеру. - Пива хочешь?
- Хочу, - сказал я.
- Фигу тебе! - сунул мне в нос фигу Жора. - Чтоб я этой собственной рукой... Да чтоб меня вторично уродом родили и вторично придушить забыли! Спрашивай так, без пива.
- Я хотел спросить, - мстительно сказал я, - про твою Европу. Говорят, ты там летал. Я тоже летал, с дерева, у меня шрам на европе - показать?
Не дожидаясь согласия, я расстегнул и приспустил штаны, привстал и повернулся задом к жориному носу. Жора внимательно рассмотрел предъявленное ему доказательство.
- Это документ, - признал он. - Заверено, с подлинным верно. Только вот, похоже, не с дерева ты летал, а с кровати на горшок.
- А ты в своей Европе, - я уселся на место, - с горшка на кровать?
- Милый, - отхлебнул Жора из бутылки. - Я там был солист аттракциона под названием "Летающий карлик".
- Я тоже был солист, - сказал я, - когда с дерева... Маленькие летающие люди мы с тобой.
- У меня за плечами не маленькая жизнь, - обиделся Жора, - у меня есть биография. Так что ты со своей харей не суйся. Тебя, небось, вовсе никто не хочет придушить.
- Меня мать хотела придушить, когда рожала. Отец говорит, она тогда сказала: пока эта сука не уберётся отсюда - рожать не стану. Сказала - и перестала дуться, и я чуть не задохся. Но отец вывел суку вон, ведь она была его знакомая, и всё обошлось. Сука вообще-то была акушеркой, её звали графиня Шереметьева.
