— Я хочу задать тебе несколько вопросов. Как ты на это смотришь? Ты не слишком утомлена?
— Можно мне взять Пушарика?
— Пес, пес, — пояснил Директор, щелкая пальцами, — это ее пес. — Он подскочил к двери, и выкрикнул в коридор: — Эй, кто-нибудь, принесите нам Блохарика! Заранее благодарен!
Ему принесли собаку — он передал ее Элле. Казалось, каждый момент общения с Эллой был целиком и полностью в распоряжении Директора — этакий высочайший дар. Никто не общался с ней просто так, даже случайно, даже чтобы принести ей собаку.
— Тебе здесь нравится?
Ее руки гладили спаниеля, от ошейника до хвоста… от ошейника до хвоста… Тот, уныло лежа у нее на коленях, не выказывал ни малейшей радости. От нечего делать я стала считать поглаживания, и досчитала до двадцати семи, прежде чем она сказала:
— Здесь Питер…
— Это все, что тебе нужно?
— Нет. — На размышления о том, что еще ей нужно, ушло еще тридцать три поглаживания. — Мне еще нужно молиться.
— Ты можешь молиться где угодно.
— Питер говорит, что здесь правильные энергии.
— Эти холмы битком набиты горным хрусталем, — подключился он. — Бристольский бриллиант — фантастическая вещь для усиления целительной и пси-энергии. Молитвы Эллы выстреливают отсюда, как из пушки. А еще мы находимся на линии лей,[51] словно на дороге, прокачивающей сквозь этот дом энергию буквально товарными вагонами. Это благодаря подвесному мосту — он стал одним из национальных памятников, подобно Стоунхенджу, Гластонберийскому холму и, конечно, пирамидам. Он — ключевая точка естественной энергетической сети.
— И что, это как-то помогает?
— Питер может это объяснить… — пробормотала Элла.
— А как насчет школы?
— В настоящее время у нас есть образовательная программа, — заявил Директор, хотя прежде никто об этом и словом не обмолвился. — Мы предпочитаем об этом не распространяться.
— Неужели ты не скучаешь по своей семье?
— У меня есть Питер. И Пушарик.
— Но ведь собака не может заменить маму и папу?
— Они никогда не разрешали мне завести животное. А теперь, здесь, у меня есть этот меховой комочек, — ее руки, похожие на связки прутиков, попытались поднести Пушарика к лицу, но он вывернулся и спрыгнул на пол. — И я делаюсь лучше, когда я с Питером. Чище.
— В каком смысле — чище?
— Вы сами знаете…
— Нет, не знаю!
— У меня… не идет кровь.
С пару секунд я думала, что она имеет в виду стигматы.
— Ну, вы понимаете, — добавило это пятнадцатилетнее дитя, — кровь. Каждый месяц…
— У тебя нет менструаций?
