Рыдаю, грудь болит, и я не способна остановиться даже под дулом пистолета. До такой степени, что подумываю принять снотворное или что-то в этом роде, чтобы успокоиться.
Мне слишком хорошо знакомо это горе.
Чувствую, как прогибается кровать, и ко мне под бок ложится Дэниел; на нем одни боксеры, грудь голая.
– Детка, – шепчет он, притягивая меня к себе.
– И-извини, – бормочу я.
Его объятия становятся теснее, и я закрываю глаза, благодарная за тепло.
Долго-долго он обнимает меня, пока я плачу, и время от времени убирает с моего лица волосы.
– Скажи мне, что сделать, чтобы тебе было лучше? – шепчет он, прижимаясь ко мне всем телом.
– Ты не сможешь.
Он утирает мои слезы и снова баюкает в объятиях. Он теплый, большой, и между нами возникает ощущение близости. Моя голова лежит у него на груди, его руки крепко обвивают мое тело; он целует меня в висок, и я чувствую, как у моего живота что-то шевелится.
Что такое?
Он прижимает меня теснее, и я снова чувствую это.
А?..
– Позволь мне утешить тебя, детка, – шепчет он.
Вглядываюсь в его лицо в темноте.
– Позволь мне забрать ненадолго твою боль, – просит он.
Мои брови ползут кверху, и он берет меня за руку и проводит по своему рельефному прессу, потом спускает ее вниз, в свои боксеры.
Замерев, мы смотрим друг на друга. У меня перехватывает дыхание, ладонью я чувствую его лобковые волосы, потом твердый член; пальцы инстинктивно смыкаются вокруг него.
– Позволь мне любить тебя, – шепчет он. Нежно целует меня, и я с отчаянием вжимаюсь в его губы.
Он целует меня снова, переворачивает на спину, нависая надо мной, и я ощущаю его всем телом.
– Перестань, – шепчу я. – Дэниел, остановись.
Торопливо сажусь и отодвигаюсь от него.
– Я не хочу ничего, мое тело даже не принадлежит мне, чтобы отдавать его тебе, – в панике бормочу я. – Оно принадлежит Эллиоту.
– Он с другой женщиной, Кейт, он за тобой не придет. Вероятно, как раз сейчас они занимаются любовью, – напряженно говорит Дэниел.
Я передергиваюсь, живо представив себе эту картину.
– Я пытаюсь тебе помочь, – шепчет он.
– Ты пытаешься со мной переспать!
– Чтобы заставить тебя забыть
– Пожалуйста… не надо.
Он вылезает из постели, встает, уставив руки в бока.
– Я пытался тебе помочь!
Поворачиваюсь к нему спиной и смотрю в стену.
– Я знаю.
Он садится в кресло в углу.
– Я не оставлю тебя одну.
Киваю, благодарная за то, что он не уходит, но и в постель не лезет. Я бы никогда себе не простила… хотя, наверное, вряд ли это было бы для кого-то важно.
Но
Я не соврала: мое тело принадлежит Эллиоту, хочет он того или нет.
Воскресным утром сижу с чашкой кофе в людном кафе. Встала рано, сходила в тренажерку; передо мной на тарелочке шоколадный маффин, и сегодня мне немного лучше. Я поговорила с Дэниелом, и я ему верю – он просто пытался меня утешить.
И, может быть, следовало согласиться, может быть, это помогло бы мне жить дальше и забыть
Слышу «дилиньк» знакомого оповещения, и кровь застывает в жилах.
Эд.
Игнорирую сообщение, но телефон дилинькает снова.
Я не хочу общаться с Эдом, потому что знаю, что он будет рассказывать мне о ней.
Я порву связь и с ним.
Меня тошнит от этой гребаной лжи. Хватит загадок, ясно же, что с этой игрой я не справлюсь.
Телефон звякает в третий раз, и я зажмуриваюсь.
Трясущейся рукой подношу кофе ко рту. Четвертое оповещение.
Что ж, одним махом покончить со всем…
Беру телефон и открываю сообщение.
Привет, Пинки!
Извини за долгое молчание, был занят.
Я скучал по тебе.
Его сладкие слова снова вскрывают рану, эмоции захлестывают меня, и слезы, запас которых вроде бы иссяк, вновь брызжут из глаз.
Пытаюсь набрать ответ, но перед глазами стоит такая пелена, что я сердито откладываю телефон на стол и вытираю их.
Нет уж, я должна знать.
Пишу:
Как там твоя художница?
Тут же приходит ответ:
Не знаю и знать не хочу.
Ничего не понимая, пишу:
Почему?
Потому что она – не ты.
Как это понимать?
О чем ты говоришь?
Я люблю тебя… Пинки… или лучше сказать – Кейт.
Глаза лезут на лоб, и я отшатываюсь от телефона как ошпаренная: что за чертовщина творится?
Ты будешь доедать свой шоколадный маффин – или его съем я?
Поднимаю голову и вижу Эллиота, сидящего за столиком в противоположном конце кафе; он ловит мой взгляд и мягко улыбается.
И тут что-то лопается внутри меня, и вот я уже в дикой ярости и ненавижу его. Вскакиваю, выхожу из кафе и шагаю прочь по улице.
Не хочу слышать его ложь, не хочу даже близко к нему находиться.
Торопливо перехожу улицу и углубляюсь в парк, испытывая жгучую потребность убраться от него как можно дальше.
– Кейт! – слышу его голос. Он приближается.
Ныряю в заросли и бегу что было сил.
– Кейт! – кричит он, пускаясь в погоню. – Кэтрин, остановись! – Догнав, хватает меня за руку. Я оборачиваюсь и с разворота бью его.
