– Я присоединюсь к тебе через две минуты. Так мы обеспечим себе приватность. – Он приподнимает мою руку, целует тыльную сторону ладони, словно пытаясь смягчить удар; чувствует мое разочарование. – Ты привыкнешь, милая, – мягко говорит он. – Вот такой я есть.
Я через силу улыбаюсь и отворачиваюсь к окну; он не хочет, чтобы его сфотографировали со мной.
– Возможно, мне стоит сбежать до того, как ты туда придешь, – бормочу я себе под нос.
Эллиот хмыкает.
– Попробуй – и увидишь, что с тобой будет. – Он снова подносит мою руку к губам. – Я тебя догоню.
– Я умею быстро бегать, – поддразниваю я.
– А я еще быстрее.
Мы смотрим друг на друга, и мне кажется, что я только что услышала предостережение.
Он любит все контролировать.
– Мы не обязаны идти в ресторан, если ты не хочешь, – предлагаю я. – Слишком уж это хлопотно.
– Нет, я уже сделал заказ. Это мое любимое заведение, здесь такие еда и коктейли, за которые умереть не жалко. Тебе понравится, обещаю.
Киваю, и он задерживает мою руку у себя на коленях.
Еще несколько секунд – и машина останавливается у итальянского ресторана. Я вижу, что на кофрах у бордюра расположилась пара фотографов.
– Я высажу вас за углом, Кейт, – спокойно говорит Эндрю.
– Ладно.
Машина заворачивает за угол и притормаживает.
– Просто войди в вестибюль «Белла Донна» и скажи, что ты гостья мистера Майлза, там тебя ждут, – напоминает мне Эллиот.
Киваю.
– Хорошо.
Собираюсь выйти из машины, но он снова притягивает меня к себе и целует. Я нервно кошусь на Эндрю, а тот смотрит четко на дорогу; интересно, сколько раз он видел этот сценарий?
Все это так странно…
Я разрываю поцелуй и поспешно распахиваю дверцу.
Огибаю угол дома и вхожу в ресторан.
Женщина-администратор встречает меня дежурной улыбкой.
– Добрый вечер!
– Здравствуйте, я гостья мистера Майлза.
Смерив меня взглядом, она улыбается еще шире и неискреннее.
– Разумеется, прошу сюда, пожалуйста.
Я иду за ней по ресторану, она открывает большие двойные двери, и мы сворачиваем в коридор; еще одни двойные двери – и перед нами оказывается комната с отдельным камином и столиком, сервированным на двоих. Он освещен свечами, и атмосфера здесь как нельзя более романтическая.
Администратор отодвигает от стола кресло и помогает мне снять пальто.
– Вам принести что-нибудь выпить, пока вы ждете мистера Майлза?
Смотрю на нее. Судя по ее невозмутимости, она явно делает это не впервые. Скольких женщин она приводила в эту комнату?
– Да, я буду «Маргариту» и еще порцию текилы, пожалуйста.
Она еле заметно усмехается.
– Хотя нет, пусть будет две текилы.
– Хорошо. – Она делает шаг к двери.
– И текилу побыстрее, пожалуйста! – В моем голосе проскальзывают молящие нотки.
Она широко улыбается.
– Нервный выдался вечер?
– Можно и так сказать.
– Будет сделано.
Администратор исчезает за дверью, и я наконец получаю возможность осмотреться. Ого! Интерьер совершенно нездешний, словно я попала на шикарный лыжный курорт в Швейцарии или что-то в этом роде… не то чтобы я была завсегдатаем шикарных лыжных курортов в Швейцарии, но мне кажется, что примерно так они и выглядят.
Дверь открывается, появляется Эллиот. Улыбается, наклоняется и целует меня, а потом занимает свое место.
– Вот и я.
Изображаю улыбку, и тут появляется официантка с серебряным подносиком.
О нет, это надо было принести до его прихода, дура!
– Прошу вас, одна «Маргарита» и две текилы для леди. – Она поочередно выставляет напитки передо мной; я бросаю беглый взгляд на Эллиота и вижу, как он ухмыляется. Весело ему!
– Спасибо, – говорю я ей.
– Жажда одолела? – интересуется он.
Я киваю, беру «Маргариту» и делаю глоток, жалея, что неприлично сразу опрокинуть в себя весь бокал.
– Мне бутылку барбареско 1996 года, – говорит Эллиот официантке.
– Разумеется, сэр. – И она неслышно исчезает.
Держа бокал в дрожащей руке, пью коктейль мелкими глотками, а Эллиот, подперев щеку рукой, наблюдает за мной. Он водит указательным пальцем по виску и кажется совершенно расслабленным.
– Ты нервничаешь?
– Немножко. – Случайно делаю большой глоток, едва не поперхнувшись.
– Я как-то могу тебе помочь?
– Можешь. Подвинь ко мне текилу.
Он лукаво поднимает бровь и подает мне рюмку.
О дьявол, я наверняка выгляжу как самая большая неудачница на свете! Но тут выбирать не из чего: либо опрокину в себя это пойло, либо весь вечер буду трясущимся комком нервов. Запрокидываю голову и осушаю рюмку.
– Красиво глотаешь.
Вскидываю на него взгляд.
Его глаза потемнели, и мы оба знаем, что он говорит не о текиле.
Итак, все ясно: у Эллиота Майлза большие планы на взлом моего храма наслаждений сегодня же вечером.
Это видно невооруженным глазом.
– Эм-м-м… – Протягиваю руку за второй стопкой, чувствуя, что недостаточно пьяна для таких разговоров.
Он услужливо подает мне ее, и я опрокидываю напиток залпом как раз в тот момент, когда приходит официантка с бутылкой дорогого вина.
– Прошу вас, сэр.
Она наливает немного в бокал и дает Эллиоту снять пробу.
Он катает напиток во рту.
– Отлично, спасибо. Теперь оставьте нас. Я позову, если что-нибудь понадобится.
