Воровато озираюсь. Мне на самом деле не следовало бы переписываться с Эдом во время работы, но и в моем дне сегодня сплошная рутина. У нас с ним вошло в привычку общаться по нескольку раз в сутки. Совершенно платонически, конечно, но все равно приятно. Если бы не его саркастическое чувство юмора, я вообще не смогла бы примириться с тем, что он и Эллиот – одна личность.
Дражайший Эд,
У человека есть две части тела, которые никогда не перестают расти.
Нос и уши.
Пинки
Целую
Тут же прилетает ответ.
Пинки,
Должен сказать, твой так называемый интересный факт меня разочаровал. Очередная банальная информация, в которой я не нуждался.
К счастью, я само совершенство. Увы, не могу сказать того же о тебе. Пожалуй, теперь тебе следовало бы поменять в профиле кота на слона, чтобы не вводить в заблуждение бедных ничего не подозревающих поклонников.
Хихикаю себе под нос:
– Вот дурак!
Печатаю:
Мой дражайший Пиноккио!
Я очень занятая женщина, выполняющая очень важную работу.
Перестань доставать меня, иди и займись своим мусором.
Улыбаюсь и жму кнопку «отправить». Эдгар Моффатт, мое сладкое отвлечение.
В субботу вечером Эндрю везет нас по Лондону; мы с Эллиотом, как обычно, на заднем сиденье.
– А нам это обязательно надо? – капризничаю я. – Не хочу даже думать о том, что придется прийти туда одной!
На мне длинное черное облегающее вечернее платье, волосы завиты в кудри, макияж еле заметен. Эллиот одобрил – мне пришлось отбиваться от него еще до того, как мы вышли из дома.
– Я уже объяснял тебе. – Эллиот берет мою руку и целует тыльную сторону ладони. – «Майлз Медиа» сделала очень щедрое пожертвование, и я должен быть на презентации.
– Да понимаю я, – тяжко вздыхаю, глядя в окно.
– Я договорился, чтобы нас посадили за один стол, и мы сможем уйти, как только закончатся торжественные речи. – Он наклоняется и целует меня точно под ухом, добавляя, чтобы подсластить пилюлю: – А потом можно поехать в твой любимый ресторан.
– Ты имеешь в виду, в
Эллиот смотрит на меня, хищно и понимающе улыбаясь.
– Ну, кажется, ты там тоже вовсю наслаждаешься.
В панике бросаю взгляд на Эндрю… что он подумает?
Провожу ладошкой по мощному квадрицепсу Эллиота и шаловливо касаюсь кончиками пальцев паха. Он неотрывно смотрит мне в глаза, и я ощущаю под пальцами легкий толчок: его второе «я» разминает мышцы.
– Почему мы не можем прийти туда вместе? – спрашиваю я.
– Ты знаешь почему. – Он нежно целует меня.
– И как долго это будет продолжаться? – мурлычу ему в рот.
– Тебе не понравится внимание, которое идет в довесок к отношениям со мной, Кэтрин. Можешь поверить на слово. – Он заправляет мне волосы за ухо. – Когда есть только ты и я, этого никто не может испохабить.
Он прав. Киваю, чуть приободрившись.
– Высади меня здесь, Эндрю, – распоряжается Эллиот, – а Кэтрин у самого входа, пожалуйста.
– Хорошо, сэр.
Машина останавливается у тротуара.
Эллиот достает из внутреннего кармана пиджака пригласительный билет и вручает мне.
– Войди внутрь, посмотри схему рассадки, и встретимся у нашего стола.
Я киваю. В ушах начинает шуметь от притока адреналина.
– Ладно.
Он мимолетно целует меня, выходит из машины, и Эндрю вновь вливается в транспортный поток; мы заворачиваем за угол, проезжаем немного дальше по улице, и он заруливает на большую круглую парковку. Оборачивается и улыбается мне.
– Пожалуйста, Кейт.
– Спасибо.
Выбираюсь из машины и поднимаюсь по широченным ступеням из песчаника. Протягиваю охраннику на входе свой билет и миную высокий арочный вход. Зал огромен и роскошен, заполнен большими круглыми столами, на которых стоят зажженные свечи и причудливые композиции из свежих цветов. Пробираюсь к схеме рассадки и изучаю ее, потом отыскиваю свой стол.
Почти все места за ним заняты, кроме трех.
– Добрый вечер, – здороваюсь сразу со всеми и сажусь рядом с приятной на вид парой.
– Здравствуйте, – тепло отзываются мои соседи по столу и один за другим начинают называть свои имена. Официант с подносом, полным бокалов, обносит нас шампанским. Беру себе один…
