Эллиот Майлз полностью

Эндрю вцепляется в руль, как в спасательный круг; заметно, что он не понимает, куда ему ехать.

– Не искушай меня, мать твою! – шипит Эллиот, когда машина притормаживает на светофоре.

Что?.. Он сейчас на самом деле это сказал?

Мой гнев достигает пика, я пытаюсь открыть дверцу, но она заблокирована.

– Откройте двери, Эндрю! – кричу я в сердцах.

– Не открывай, – велит Эллиот.

Эндрю нервно переводит глаза с него на меня. Бедняга не знает, что делать.

– Боже, помоги мне! – выдыхаю я. – Эндрю, везите меня к моему дому, или я подам на вас в суд за похищение!

Эндрю округляет глаза и круто разворачивает машину на 180 градусов.

Эллиот вновь избивает ни в чем не повинное сиденье.

Машина останавливается у моего дома; щелкнув, разблокируются замки. Я торопливо выскакиваю на мостовую и от души хлопаю дверцей.

Эллиот, догнав меня, поднимается вслед за мной по лестнице.

– Отстань от меня! – рявкаю я. – Как ты смеешь вообще…

– Как я смею что? – Он разводит в стороны руки, словно шокированный. – Это же ты продолжаешь скандалить.

– Не искушать тебя, говоришь? А для тебя вернуться к ней – это искушение? Так пожалуйста, Эллиот! Возвращайся! Или слабо? – с ненавистью выплевываю я.

Он молча зло прищуривается.

– Это же тебе стыдно показаться со мной на людях! – не выдерживаю я.

– Не в этом дело, и ты это знаешь! – срывается он. – Я не хочу никаких драм, прекрати нести чушь!

– Знаешь, я больше не хочу быть твоей бесплатной проституткой! – рычу я, потеряв голову. – Если ты стыдишься появляться со мной на людях, так не надо встречаться со мной тайно!

Отпираю дверь и с силой распахиваю ее. Слава богу, что никого из соседей нет, мы орем так, что стены трясутся.

– Не надо мне угрожать, Кэтрин! – рычит он.

– А это и не угроза! – захлопываю дверь у него перед носом и кричу сквозь нее: – Это обещание!

Он колотит кулаком по двери, и она сотрясается, грозясь соскочить с петель.

– Убирайся! – кричу я.

Еще один удар, эхо которого разносится по всему дому.

– Ты сейчас проломишь эту гребаную дверь, Эллиот! Я не шучу! Уходи! – Выкрикивая эти слова, я накидываю щеколду и поднимаюсь по лестнице.

Выглядываю в окно и вижу, что он расхаживает по тротуару, точно тигр в клетке. Эндрю выскочил из машины и что-то говорит ему, явно пытаясь успокоить.

Сердце тяжело бухает в груди. Жду, что будет дальше. Разгневанный Эллиот Майлз – то еще чудовище, и, будь я проклята, сегодня я не хочу иметь с ним дела.

Пожалуйста… просто уезжай.

Через десять минут слышу, как громко хлопает дверца, выглядываю в щелочку между шторами и провожаю взглядом медленно отъезжающий «бентли». Облегчение затопляет меня, и я обессиленно падаю на кровать.

Надо же! – восклицаю, продолжая кипеть негодованием. – Вот надо же быть таким мудаком!—

Сижу в баре с бокалом виски. Сегодня утром ездил в офис, но ушел рано.

Никакого настроения работать. Да что там, никакого настроения ни для чего.

У меня в животе катается свинцовый шар, катается и все никак не укатится. В субботу вечером я облажался… капитально.

Но, скажу в свою защиту, эта женщина и мертвого из себя выведет. Она что, и вправду думала, что я буду сидеть там весь вечер, наблюдать, как кто-то на нее дрочит, и оставлю это без последствий?

Бросаю взгляд на часы. Два пополудни. Она не пыталась со мной связаться, и я тоже не стану этого делать.

Кэтрин Лэндон как она есть, упрямая, как гребаная преисподняя.

Мысленно перебираю варианты: их, кстати, немного. Придется либо приползти на брюхе, либо распрощаться с ней. Я знаю, что в ближайшее время она не станет бегать и искать меня.

Тяжело вздыхаю и листаю список контактов в телефоне, нахожу номер, который ищу, и сокрушенно качаю головой. Такое со мной впервые, я никогда раньше так не делал. Обычно я только радуюсь: ушла – и скатертью дорожка. Сохнуть по женщине – это новый, еще неизведанный круг ада.

– Алло, «Парк-Авеню Флорист», слушаю вас, – отвечает нежный девичий голосок.

– Скажите, пожалуйста, можно заказать срочную доставку цветов?

– Конечно. Мы можем доставить в течение часа. Назовите адрес.

– Здание компании «Майлз Медиа», десятый этаж, для Кэтрин Лэндон.

– Какие цветы вы хотели бы послать?

– Э-э… – Ненадолго задумываюсь. – А что вы посоветовали бы для… чтобы выйти из положения…

– В качестве извинения?

– Да.

– Ну… насколько большие извинения нужны?

– Очень большие! – закатываю глаза. – Самые большие, какие у вас есть.

– Хорошо, тогда… красные розы?

– Наверное.

– Дюжину.

Задумчиво почесываю лоб.

– М-м-м… это очень упрямая женщина.

– Четыре дюжины?

– Да, возможно.

– Так, записала. А какой текст хотите на открытке?

– М-м-м… – Опять задумываюсь. – Может быть, просто «прости меня»?

Как-то это неубедительно.

– Хорошо. – Слышу, как она тарахтит по клавиатуре. – Четыре дюжины красных роз и «прости меня» на открытке.

– Да.

– А подпись?

Морщу лоб, задумавшись; хорошо бы придумать что-то остроумное, но я не в состоянии ясно мыслить, когда она на меня злится.

– «С любовью, Эллиот».

Черт бы ее подрал!