– Добрый вечер, – улыбается мне мужчина, сидящий напротив. Лет тридцати на вид, светловолосый и очень симпатичный. – Вы здесь без спутника? – спрашивает он.
– Да, – отвечаю я, вцепляясь в сумочку, лежащую на коленях, так, что костяшки белеют. Зараза ты, Эллиот, я это делаю в первый и последний раз!
– Я тоже. – И он без дальнейших расшаркиваний встает и… меняет местами свою именную табличку с табличкой Эллиота.
Занимая место рядом со мной.
– Вот, так-то лучше, – довольно говорит он, протягивая руку. – Я Чарльз.
Улыбаюсь и пытаюсь ее пожать.
– Кэтрин.
Он ловко разворачивает ее, подносит к губам и галантно целует.
– Чрезвычайно раз знакомству, Кэтрин.
Эллиота я чувствую раньше, чем вижу. Он опускается на стул напротив, пристально глядя на меня, и я торопливо отдергиваю руку от губ Чарльза.
– Мистер Майлз! Как приятно снова вас видеть! – рассыпается в любезностях кто-то из соседей.
Эллиот с натянутой улыбкой поворачивается к говорящему.
– Здравствуйте.
Поочередно здоровается и пожимает руки всем сидящим за столом.
– Чарльз, – представляется ему мой сосед, протягивая руку.
Эллиот красноречиво выгибает бровь:
– Эллиот Майлз.
– Я знаю, кто вы, – широко улыбается Чарльз. – Кто же вас не знает!
Эллиот поджимает губы, молча глядя на него с откровенным неудовольствием.
Пытаюсь запить эту неловкость шампанским.
– Я, как видите, поменялся с вами местами, – весело замечает Чарльз. – Увидел красавицу Кэтрин и просто не мог упустить возможность сесть рядом с ней. Кто раньше встал, того и тапки, правда, приятель?
Эллиот молча буравит его взглядом, и я прикусываю губу, пряча предательскую улыбку…
Чарльз переключает внимание на меня.
– Так что, Кэтрин, нас сегодня свела сама судьба. Я чувствую, что это боги мне вас послали… расскажите же мне поскорее все о себе!
Украдкой бросаю взгляд на Эллиота, который пьет шампанское, скептически слушая этот высокопарный монолог.
Хотела бы я знать, что сейчас варится в этой ревнивой собственнической голове!
Допиваю свое шампанское залпом.
Этот благотворительный бал – сплошные мучения!
Поначалу мне казалось, что дразнить Эллиота, невинно флиртуя с Чарльзом, – это забавно, но с течением времени веселья как-то поубавилось.
Чарльз откровенно обхаживает меня, и я не хочу отвечать грубостью, но Эллиот все это слышит, и это ужасно. Он разговаривает с соседями по столу, но я понимаю, что мимо него не проходит ни одно слово, которым обмениваемся мы с Чарльзом.
Я стараюсь не обращать внимания на комплименты и уклоняюсь от флирта, но с каждым новым тактическим маневром, который он пускает в ход, – а их бесчисленное множество – у меня поднимается кровяное давление.
Внутренне сжимаясь, я каждую секунду боюсь, что Эллиот выйдет из себя, вскочит из-за стола и расквасит Чарльзу нос, потому что это было бы вполне в его духе.
Но к моему удивлению, он спокоен и собран, и маска приличия с него до сих пор не сползла.
Это тревожит меня только сильнее.
Он не сводит с меня глаз, безэмоциональных и холодных, поднося к губам бокал с виски и делая глоток.
Это ледяное бешенство.
С разъяренным Эллиотом Майлзом как-то можно совладать. А вот холодный и расчетливый Эллиот Майлз – совсем другая история. Вся эта ситуация – часовая бомба, которая неизвестно когда рванет.
– Эллиот! – слышится томный голос с немецким акцентом.
Я поднимаю голову и вижу потрясающе роскошную женщину в льдисто-розовом вечернем платье с открытыми плечами. У нее длинные темные волосы и тело, за которое не жалко умереть.
Эллиот поворачивается и обращается к ней на незнакомом языке. По выражению его лица понятно, что он сказал что-то игривое… мне слишком хорошо знаком этот взгляд.
Она охотно рассыпается мелодичным смехом.
Что он, интересно, такое сказал?
Она отвечает… кажется, по-немецки.
Он призывно улыбается ей, встает и подает руку. Вполголоса говорит еще что-то, на что она красиво встряхивает волосами и громко смеется.
Это еще что такое?!
– Кто это? – с интересом спрашивает меня Чарльз.
Хороший вопрос, Чарльз…
– Это Варушка, – отвечает вместо меня Эллиот, облизывая женщину обожающим взглядом. – И мы идем танцевать.
Он ведет ее за руку на танцпол и заключает в объятия, слишком тесные, как я погляжу. Прожигаю его спину злым взглядом, кровь в моих жилах начинает кипеть. Варушка Вермонт, та самая светская львица, которую он «просто» подвозил домой.
И вот теперь, когда я вижу их вместе… может быть, все же не «просто» подвозил.
Хватаю бокал, опрокидываю в себя остатки шампанского и тут же наполняю его снова. Руки дрожат, и напиток перехлестывает через край.
– Эй, эй держи себя в руках! – хохочет Чарльз. – Нам же не надо напиться в хлам и устроить безобразие, верно?
Зло смотрю на него и думаю: заткнись, заткнись ты уже! Это ты во всем виноват, идиот конченый!
Эллиот затеял игру…
