Он просто хочет отомстить мне за то, что я весь вечер проговорила с Чарльзом, это очевидно.
Трясущейся рукой подношу бокал к губам, глядя поверх него на танцпол. Эллиот, стоя спиной ко мне, почти вплотную прижимает Варушку к себе. Высокий, темноволосый, неотразимый в своем черном смокинге, легко выделяющийся в любой толпе, он выглядит так, что кончить можно от одного взгляда. Он что-то нашептывает ей на ушко и, судя по выражению лица женщины, рассказывает, сколько раз подряд вознесет ее на небеса своим умелым языком.
Кажется, из моих глаз начинает полыхать пламя, адреналин разносится по кровотоку горячей волной.
Шутки со мной шутить вздумал?
Он, значит, привозит меня сюда, заставляет делать вид, будто я одна, потому что, видите ли, нельзя, чтобы его видели со мной, потом бесится, когда на меня западает новый знакомый, а потом флиртует на немецком со сногсшибательной красавицей, чтобы мне отплатить?!
Песня заканчивается, но они не усаживаются, а снова танцуют; она смеется и щебечет, с обожанием глядя на него. В глазах у нее только что сердечки не летают, щеки алеют как розы.
Это мне знакомо, я не раз видела такое в зеркале.
Они спали вместе? Она – одна из девяти с половиной миллионов женщин, с которыми он спал?
Чарльз продолжает что-то трещать, а я наполняю свой бокал уже в третий раз. Будь добр, заткнись уже, Чарльз! Я не в настроении слушать твой бред. Мне и своего хватает.
Заканчивается вторая песня, но вместо того, чтобы вернуться за стол, Эллиот ведет Варушку к бару.
Ах, так?
Кровь вскипает, и последние остатки здравого смысла делают мне ручкой.
Все, с меня хватит… прочь отсюда.
Хочешь ссоры, мудила? Считай, что получил ее!
Эллиот берет в баре два бокала, один для Варушки, другой для себя, и поворачивается ко мне лицом, продолжая разговаривать с ней.
Я смотрю на него убийственным взглядом, и он отвечает таким же, чуть заметно приподнимая бокал в мою сторону в безмолвном салюте.
После этого я швыряю на стол салфетку и резко отодвигаю стул. К черту, я больше не играю.
Да как он смеет?!
– Мне пора, – сообщаю присутствующим.
– О, как же так! – огорчается Чарльз. – Вечер только-только начался.
– Мне утром на работу, – лгу я с искусственной улыбкой.
– Я тебя провожу.
И когда мы успели перейти на «ты»?
– Нет необходимости, – улыбаюсь, скрипя зубами. – Рада была со всеми вами познакомиться.
Беру сумочку, скомканно машу рукой и направляюсь к выходу.
– Эй, не дури! – слышу возглас Чарльза за спиной.
Стремительным шагом пересекаю вестибюль. Проклятье, пальто осталось в гардеробной… Задерживаться не хочется, но это пальто – мое любимое, так что я раскапываю в сумочке номерок и встаю в очередь.
Чарльз догоняет меня, сует руки в карманы и встает рядом. Я смотрю на него и понимаю: как ни странно, в любых других обстоятельствах я сочла бы этого мужчину более чем привлекательным. В смысле, он действительно хорош собой.
Вот досада! Почему я вечно выбираю не тех мужчин?
– Пойдем, выпьем где-нибудь за знакомство, – предлагает Чарльз. – Мне тоже хочется слинять отсюда куда-нибудь в тихое место.
– Единственное место, куда ты уберешься, это морг! – раздается за спиной рык Эллиота.
Чарльз ошарашенно оглядывается.
– М-мистер М – Майлз?.. – запинаясь, бормочет он.
Взглядом Эллиота можно резать головы.
– Скройся на хер с глаз моих!
Чарльз поочередно таращится на нас обоих.
– В смысле…
– Сейчас же! – рявкает Эллиот. – И не смей больше к ней лезть!
Адский ад!
– Следующий, – с дежурной улыбкой говорит гардеробщица. Я торопливо делаю шаг вперед и протягиваю ей номерок, настолько злая, что перед глазами туманная пелена. Краем глаза вижу, что Чарльз едва ли не бегом ретируется в зал.
Забираю пальто и направляюсь к выходу, Эллиот не отступает ни на шаг.
– Убирайся, – злым шепотом говорю ему.
– Да черта с два! – огрызается он.
Кажется, я сейчас лопну от злости. Вылетаю из дверей и вижу припаркованный «бентли», который ждет у бордюра.
– Садись в машину, – приказывает Эллиот.
– Пошел к черту!
Сворачиваю на тротуар.
– Садись. В машину. Сейчас же!
Он распахивает заднюю дверцу, едва не вырывая ее с мясом.
Оглядываюсь и вижу, что прохожие уже начали останавливаться, глазея на нас. А-а-а, будь все проклято! Не хочу сцен.
Залезаю в машину, он садится вслед за мной.
– Добрый вечер, – улыбается Эндрю, трогая с места.
– Отвезите меня домой, – прошу я.
–
– А ну, выпусти меня из машины! – Я теряю над собой контроль, и мне уже на все плевать. – Ты, чертов придурок! – кричу во весь голос.
Эндрю встревоженно смотрит в зеркало.
– Гони к моему дому, – снова приказывает Эллиот, шарахнув кулаком по переднему сиденью. – Не играй со мной в эти гребаные игры! Слышишь меня, Кэтрин?
– А-а, зато тебе можно флиртовать по-немецки? – взвиваюсь я. – Сделай одолжение, возвращайся туда, к ней, эгоцентричная гребаная свинья!
