В тот вечер мы прикончили две бутылки виски без малого. Папа сказал, что этот день достоин крепкого завершения, и отправил Кэти с видавшей виды пятидесятифунтовой купюрой за лучшим бухлом, какое найдется в деревенской лавке. Папа с Питером приняли на грудь львиную долю, наливая себе сразу двойные порции и не затягивая с повтором.
Мы с Кэти пили медленнее и разбавляли виски водой. Она все время дымила, и я тоже выкурил несколько самокруток. В целом нам удавалось следить за ходом разговора, хотя временами кто-нибудь из нас двоих клевал носом.
— Большинство людей здесь продали свои дома Прайсу, — говорил Питер. — А если и не ему, то другому лендлорду, который с Прайсом неразлейвода. Все эти местные богатеи — одна шайка-лейка, устраивают в его усадьбе пирушки с пальбой по мишеням. Они все повязаны вкруговую. Совместно проворачивают разные дела. Варятся в одном котле.
— И где находится этот котел?
— Я без понятия, Джон. И не спрашивай. Я не имею даже счета в банке, а когда имел, не было повода интересоваться всякими там инвестициями и процентными ставками. Но у них рыльца в одном и том же пуху. У всех лендлордов в округе. А Прайс у них за главного. Они подкидывают друг другу наводки и долями вкладываются в проекты. Торговые. Фермерские. Земельные. В таком вот духе, подробностей не знаю. Но знаю, что верховодит у них Прайс. Всегда и во всем. И если он заимеет на кого-то зуб, тут же накинется и остальная свора. В сущности — так или иначе — Прайс владеет всем графством.
— Насколько понимаю, часть его бизнеса легальна?
— Причем большая часть. Девяносто процентов его сделок вполне прозрачны. Ты в первую очередь видишь остальные десять процентов только потому, что сам давно крутишься в том же мире, Джон. — Питер слегка усмехнулся. — А зачем тебе это? Думаешь найти какие-то зацепки в бухгалтерии? Откопать доказательства? Привлечь полицию?
Папа посмотрел на свои массивные, заскорузлые кулаки.
— Нет. Ты и сам знаешь, что такие вещи не по мне. — Он даже вроде как смутился. — И ты знаешь, я же ни за что не обращусь к легавым. Ты сейчас верно сказал: то, что для Прайса лишь десять процентов его мира, для меня это весь мой мир без остатка. Что бы я ни имел по жизни, я по закону не имею ничего. — Он посмотрел на Кэти и на меня, тогда как мы не сводили глаз с него. — Ни земли. Ни налички под матрасом. Ни профессии. Ни вот их. — Он качнул головой в нашу сторону. — Даже моих детей. Я не знаю, какой закон или гербовая бумажка может официально связать меня с ними. Однако они моя плоть и кровь, тут ничего не попишешь. — Он снова повернулся к Питеру, поднял и осушил свой стакан. — При любом раскладе втягивать в это дело полицию без толку. Хотя бы потому, что они тоже куплены Прайсом. По крайней мере, главные из них. Я довольно навидался легавых шишек и муниципальных советников, когда они съезжались к нему на пикники.
Питер подлил виски в папин стакан и продолжил:
— Я слыхал о паре семей, которых он в прошлом году вышвырнул на улицу чуть не голышом из-за того, что плата по новой, повышенной ставке оказалась им не по карману. Хотя ты не обязан верить мне на слово. Если есть желание узнать больше, поговори с другими людьми. Например, с Юартом Ройсом и его женой Мартой. Юарт — самый толковый человек на многие мили вокруг, и он по сей день в меру сил печется о местных. Когда шахты еще работали, он был там профсоюзным лидером. Честным и порядочным, как ни странно. И он знается с кучей тех, кто на дух не переносит Прайса. Это бывшие шахтеры и их дети, арендаторы, поденщики и безработные. Он и в законах большой дока, хотя тебя законы мало трогают, насколько понимаю. Но и в твоем мире он не чужак. Любит делать ставки. Любит собачьи бега. Любит поглядеть на хороший кулачный бой. Он общается не только с работягами, но и со странниками, и с цыганами. Хочешь найти способ спасти свой дом? Тогда потолкуй с Юартом Ройсом.
Мы провели там много часов. Папа и Питер пили всю ночь напролет, а я уснул в том же кресле, где сидел, втиснув спинную подушку между батареей отопления и комодом. На рассвете я пробудился, страдая от жажды, пошел на кухню и набрал из крана воды в мой вчерашний стакан. Осушил его, наполнил повторно и взял с собой в гостиную, чтобы в другой раз можно было попить, не вставая с импровизированного ложа.
Питер спал на своей кровати; там же валетом примостился и Папа под жиденьким покрывалом. Кэти постаралась с максимальным удобством расположиться на полу, используя подушки вместо матраса, накрывшись стеганым одеялом и неловко пристроив голову на сиденье второго кресла. Я заметил пустой стакан рядом с ее левой рукой, взял его, сполоснул под краном и наполнил, чтобы по пробуждении она могла сразу промочить горло, наверняка пересохшее, как и у меня. Когда я ставил стакан на пол, она вздрогнула, но не проснулась. Я вернулся на свое место у батареи, закрыл глаза и урывками проспал следующие два-три часа.
