– Хотел бы я, чтобы это так и было, – вздохнул Лобковиц. – Нужно сказать, иногда он понимает, как это глупо, и пытается изменить свои поступки. Но здесь, увы, надежды нет, дорогой граф. Идемте, нам нужно посовещаться. Владыка Шоашуан вновь набрался сил. – Он остановился, чтобы выглянуть из другого отверстия в великой стене зиккурата. – Гейнор со своими друзьями принес в этот мир чародейство.
– Но как мы сможем противостоять им? – Я оглянулся на наш небольшой отряд – черного великана, князя Лобковица, шамана Айанаватту и Белого Ворона. – Как мы сможем с ними драться? Мы в меньшинстве и практически безоружны. Владыка Шоашуан набрался сил, а нам нечем с ним драться. Где мой меч?
Сепириз посмотрел на Лобковица, тот посмотрел на Айанаватту и Белого Ворона. Эти двое промолчали. Сепириз пожал плечами.
– Меч остался на льду. Мы не сможем получить третий, пока…
– Третий? – переспросил я.
Айанаватта указал себе за спину.
– Белый Ворон оставил свой клинок в поклаже Бесс. И щит его тоже там. В любом случае, нам не хватает третьего предмета, обладающего силой. Полагаю, что теперь мы не сможем разбудить стража. Фурн умирает. И с ним древо. А с древом и Равновесие… – Он безнадежно вздохнул.
Тишину города внезапно взрезал визг, похожий на скрежет металла по металлу, и надо льдом сформировалось нечто, прямо за тем местом, где Гейнор и его люди осторожно двигались по рассыпающейся тропе.
Я был уверен, что мы смогли бы победить воинов, но страшился того, что стояло за ними, чем бы оно ни было.
Оно снова завопило. Жадно, с предвкушающей издевкой.
Разумеется, это вернулся Владыка Шоашуан. И Гейнор тоже помог ему накопить сил.
Белый Ворон отвернулся от зрелища, сильно обеспокоенный.
– Я принял облик ворона, чтобы найти своего отца на острове. Думал, он нам поможет. Станет третьим. Но Клостергейм поджидал меня там и заманил в ловушку. Сначала я подумал, что вы и есть он, мой отец. Если бы вы не были рядом… Какатанава пришли спасти меня, когда Клостергейм ушел. Они выпустили меня и нашли вас. Видимо, мой отец оказался в другом месте. Он последовал за своей мечтой, и его проглотило чудовище. Я думал, что он вернулся на Трон Дракона, но если и вернулся, то по какой-то причине ушел оттуда. Этого не должно было случиться. – Белый Ворон заговорил тише, с мукой в голосе: – Если это тот, кто я думаю, то я не должен с ним сражаться. Не могу же я сражаться со своим отцом.
Я нахмурился.
– Элрик – твой отец?
Он рассмеялся.
– Конечно, нет. Как такое возможно? Мой отец – Садрик.
Айанаватта коснулся руки своего друга.
– Садрик мертв. Ты сам так сказал. Его проглотил кенабик.
Белый Ворон был искренне изумлен.
– Но я же сказал, что его проглотили, а не убили.
Владыка Шоашуан не просто сформировался над исчезающей дорогой. Он черпал силы из окружающих гор. Грозовые тучи накатывались с севера, юга и запада, огромные массы темно-серого и черного, пронизанные белыми точками, быстро надвигались на нас.
Сланец и галька полетели навстречу его вращающемуся причудливому телу, внутри которого хохотало и бредило в алчной ярости совершенно безумное, гротескное лицо. Теперь он был намного сильнее, чем когда мы с Уной сражались с ним. И с каждым мгновением он продолжал расти. Куски льда взлетали с озера, чтобы присоединиться к поднятым вихрем тяжелым каменным обломкам. Когда я заглянул внутрь него, то увидел извивающиеся тела людей и зверей, услышал их крики, смешанные со злобным воплем жестокого повелителя ветров.
Внезапно осознав, с чем мы столкнулись, Белый Ворон нахмурился, пробормотал что-то себе под нос, затем повернулся и побежал обратно по длинной извилистой дороге между ярусами. Сепириз и Айанаватта кричали ему вслед, но он не обращал на них внимания. Лишь бросил через плечо что-то непонятное и исчез из поля зрения. Неужели он нас бросил? И где сейчас Уна? Может, он пошел к ней? В безопасности ли она? И кого он считал своим отцом? Гейнора? Как Белый Ворон надеялся избежать конфликта?
Вопросы, на которые нет ответа. Даже Сепириз казался встревоженным из-за того, с какой скоростью рос Владыка Шоашуан. Обезумевший Владыка Ветров был уже в десять раз сильнее, чем когда он пытался преградить нам путь на льду.
