- Этот случай особо показателен для менталитета Ленина. Большевик, настоящий марксист, в его понимании, не может быть нормальным человеком, коль у него зародилась мысль о возможности предоставления каких-то политических прав эксплуататорам. Такой человек подлежит лечению и изоляции, - сделал научный психологический вывод Фрейд.
- Изоляции и ликвидации! - уточнил Сталин.
- Чтоб не тратить время на отдельные голосования, давайте пройдем по всему списку, по ходу отсеивая недостойных, - предложил Старик. - Принимается?
Несогласных не оказалось, и Дзержинский следующим назвал легендарного Дыбенко. Участник самого первого советского правительства, затем командарм, все делал, как велел Хозяин: безропотно участвовал в суде над друзьями-военачальниками, преданно выявлял вредителей. Все равно его обвинили в том, что он – американский шпион. Полуграмотный командарм оправдывался: «Я американским языком не владею... Товарищ Сталин, умоляю Вас дорасследовать...» Не помогло... Расстреляли...
- Не понял герой революции, превратившийся в трусливого, сильно выпивающего немолодого «боярина»: уходил не лично он – герр Джугашвили отправлял в небытие весь его мир, - сделал вывод Ницше.
На июньском пленуме 1937 года были арестованы 18 членов ЦК. Они покорно пошли к стенке – и перед смертью дружно славили Вождя. Столь усердствовавший в репрессиях Рудольф Эйхе, признав все ложные обвинения, умер с криком: «Да здравствует Сталин!»...
- Мартин Лацис, - представил своего сподвижника Дзержинский. - Член коллегии ВЧК – и при том крупный ученый...
- Палач-теоретик... - пробормотал Ницше. «Железный Феликс» свирепо покосился на болтуна и продолжил:
- Лацис писал «научные труды» и публиковал в своем журнале «Красный меч». Он всерьез исследовал зависимость расстрелов по полу и возрасту, по социальному составу уничтоженных в зависимости от времени года и состояния погоды, по климату данной местности и направления ветров. Товарищ Лацис, представьте на суд собравшихся наиболее характерные свои высказывания.
- «Правила войны? Это смешно. Вырезать всех раненых в боях против тебя – вот закон гражданской войны.
... Для нас нет и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией для эксплуатации низших классов... Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал словом или делом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, - к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, образования или профессии. Эти вопросы и должны решить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность красного террора».
- Замечательно! - в один голос воскликнули великий тиран и «первый имморалист».
- Иосиф Виссарионович, не кажется ли Вам, что у нас повторяется давняя история? - недовольно вопросил Ильич.
Сталин сразу понял, о чем речь, и разъяснил присутствующим:
- «Я как нарком пришел к нему и говорю: я назначаю такую-то комиссию. Перечисляю ему – того-то, того-то... Он мне говорит: «Ни одного еврейчика? Нет. Ничего не выйдет!»
- Почему, герр Ульянов? - не вытерпел Ницше.
- Я еще в 1918 году писал, что «русский человек – плохой работник. Русский человек – то у него подъем большой, то он на печь, и всем доволен».
Молотов опечалился:
- «Вот какая обида нам, русакам, т-тому же Ленину! Ленин говорил: «Русские ленивы», - и чувствовалось, что ему с-страшно обидно, что русские действительно ленивы, начнут дело, не кончат... «Поболтать, покалять – это мы мастера! А вот организовать...» «Покалякать» - любимое слово Ленина».
- «Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин – из Политбюро», - едко заявила душенька человечка с умным ироничным лицом, появившаяся в кабинете напоминавшая Геббельса.
- Врешь ты все, Карл Радек! - отмахнулся от него Вождь. - Каганович разве не в Политбюро? Вот за слишком длинный язык да еще за постоянную брехню я тебя и расстрелял!
- Разве за такое наказывают? Это же лучшие качества настоящего партработника! - проявил неподдельное удивление Ельцин.
- Ты в другую эпоху воспитывался, - пояснил автор «Заратустры». - При Сталине еще и трудиться надо было, и результаты реальные давать – не так, как при Брежневе, Горбачеве и тебе... А ведь Вас, герр Ульянов, вроде бы в антисемитизме обвиняли, - переключился на другого собеседника, решив поддержать свою репутацию «возмутителя спокойствия и сеятеля раздоров», Фридрих.
- Такую архиглупость могли придумать только «умственные недоноски»! - отмахнулся от обвинения Ильич. - Во мне помимо русской и немецкой течет немного и еврейской крови. Не хочу даже объясняться на такую тему!
На защиту любимого Ильича выступил Молотов:
