…Колчаковская следственная комиссия установила, что Елизавета Федоровна умерла последней из всех от потери крови, жажды и голода, изорвав перед тем на бинты всю свою одежду и перевязывая умирающих. Тело ее вывезли в Читу, затем в Китай, а в 1920 году прах ее морем был переправлен в Палестину. В феврале 1921 года останки Великой княгини были преданы земле в Иерусалиме, в православном храме Святой Марии Магдалины. Ровно шестьдесят лет спустя она была причислена к лику святых Собором Русской православной церкви за рубежом, а в 1990 году - и Русской православной церковью.
Мне стыдно, тетушка, что меня уравняли с Вами, - Николай пустил фантомную слезу. - Я недостоин называться святым мучеником, как Вы!
Такого звания заслуживают и мой брат, и Каляев! - заявил Ленин. - Они - подлинные святые революции!
Они — не христиане! - бросил презрительно царь.
Они тоже умерли за свои идеалы, хотя могли бы спастись, предав их!
Они-убийцы невинных людей! - не уступал экс-император.
Они-то как раз пытались казнить виновных! - отмел его доводы Ильич. - Невинные, и в очень небольшом количестве, страдали по случайности. А вот Романовы, и Вы в том числе, загубили миллионы невинных. Причем революционеры гибли за благополучие всего народа, а монархисты - за сохранение собственного благополучия!
Вы будете мне рассказывать сказки о бескорыстии большевиков?!
Это не сказки! Сначала мы были чистыми и благородными! - признался Сталин. - Лишь после прихода к власти ожесточились, скурвились, перегрызлись между собой и начали гоняться за материальными благами.
Ваш бесконечный спор только Сам Господь рассудит... - подвела итог дискуссии душа Великой княгини и вознеслась на небо.
Я, наверное, заслужил свою участь, - признался император. - Может быть, и Аликс... Она меня постоянно подталкивала на неверные шаги и жестокие меры... Но детей-то вы зачем убили?!
... Все окунулись в воспоминания Николая — поначалу счастливые...
Зимы семья проводила в Царском Селе — старом любимом Александровском дворце. Все шло отлаженным государыней порядком: в 2 часа она выходила из комнаты с детьми; далее следовала прогулка в коляске. Александра Федоровна не любила ходить из-за слабых ног. Она выезжала в какую-нибудь дальнюю церковь, где никто ее не знал, и там усердно молилась, стоя на коленях на каменных плитах. В 8 часов — обед. Выходил Николай... Царица всегда надевала открытое платье с бриллиантами. В 9 часов она поднималась наверх в детскую помолиться с Алексеем. Монарх удалялся в кабинет писать свой дневник. Вечером — традиционное чтение вслух. В этой золотой клетке веками ничего не менялось: во дворце та же мебель, что при Екатерине Великой, царицу душили теми же духами, и те же скороходы в шапочках с перьями мелькали по коридорам.
В такой обстановке росли императорские отпрыски. С 8 часов утра и до обеда они занимались уроками. При них постоянно жили Гиббс и Жильяр, преподаватели английского и французского языков, а остальные учителя были приходящими. Иногда занятия ненадолго прерывались, и младшее поколение брала с собою на прогулку Александра Федоровна, катая их в экипаже по Царскосельскому парку. При детях состоял доктор Е.С. Боткин, а Алексея, кроме того, опекал доктор В. Деревенько. Когда же у цесаревича случались сильные приступы болезни, его носил на руках высокий и сильный моряк, бывший боцман императорской яхты «Штандарт», почти однофамилец доктора - Деревенко. Позднее еще один ему стал помогать дядька - матрос Нагорный.
Алексея все - и родичи, и обслуга - очень любили и жалели. Цесаревич был тихий, необыкновенно красивый ребенок - настоящий сказочный принц с длинными вьющимися светло-каштановыми волосами, ясными большими серо- голубыми глазами и необыкновенно нежной кожей.
Свой комментарий дал его воспитатель Пьер Жильяр:
- «Вкусы его были очень скромны. Он совсем не кичился тем, что был наследником Престола, об этом он меньше всего помышлял. Его самым большим счастьем было играть с двумя сыновьями матроса Деревенко, которые оба были несколько моложе его.
У него была большая живость ума и суждения и много вдумчивости. Он поражал иногда вопросами выше своего возраста, которые свидетельствовали о деликатной и чуткой душе... В маленьком капризном существе, каким он казался вначале, я открыл ребенка с сердцем, от природы любящим и чувствительным к страданиям, потому что сам он уже много страдал».
Я без слез не могу вспомнить один эпизод, - признался царь. - Как-то Бэби попросил меня:
«Подари мне велосипед».
«Ты знаешь, тебе нельзя».
«Я хочу играть в теннис, как сестры».
«Ты же знаешь, ты не смеешь играть».
И тогда, разрывая мне сердце, он заплакал, повторя: «Зачем я не такой, как все?»
Господи, за что Ты наказал нас еще и ужасной болезнью Алексея?! - тоже заплакали царственные родители.
