Последнюю фразу он сказал во всеуслышание, а после спрыгнул к этому самому одержимому, на ходу производя магию воды. Поток холодной стихии устремился на лежачего. И, как только первые капли коснулись его тела, тут же раздался жуткий рёв, словно дизалдоф был раненный в бок. Все перепугались не на шутку. Но псары сработали мгновенно – краснокожий маленький саткар был пленён и больше никому не мог причинить вреда. Жертва тут же оклемалась и впала в недоумение, пытаясь узнать, что произошло. Сименторий кинулся помогать. Но соглядатаи кольера не могли это оставить просто так. Схватили и самого освободителя.
Йимир никак не мог перестать беспокоиться за своего друга. Псары допрашивали его, и ктиоханин использовал магию ветров, чтобы подслушать то, о чём идёт речь, не угрожает ли Сименторию какое-нибудь заключение в темницу или разбирательство с мондом. Однако ему так и не удалось это сделать. Псары оказались не такими уж простачками. Обвести их вокруг пальца оказалось невозможно. Один тут же перенёсся к Йимиру и сковал его движения, но не огненными кандалами, как это любили делать зактары, а какой-то другой магией, даже смесью магий. Сын Талата не успел понять, какой именно, потому что эти чары затмили ему сознание, так что чародей стал ощущать эфир очень и очень тяжело. Соглядатай повёл его к Сименторию, зактару и саткару. Йимир старался не смотреть на октара, чтобы не выдавать никакой связи с ним. Однако Сименторий сам всё испортил, без задней мысли сказав псарам:
- Отпустите его. Он ни в чём не виноват.
Зоркие взгляды из-под капюшонов глядели ему, казалось, прямо в душу. Один из псаров подошёл к нему поближе и, по всей видимости, стал что-то расспрашивать. Но Йимир, скованный их простой, но достаточно действенной магией, не мог слышать, о чём были их речи. К Йимиру обратился уродливый огненный коротышка:
- О великий Йимирон, я отрёкся от Кайлионы, а теперь отрекаюсь и от Аббалитона, поэтому прошу, молю, прими моё служение тебе. Возьми своего верного служителя под свою опеку. Я не хочу возвраща…
Другой псар не дал ему закончить предложение и произвёл магию, после чего саткар замолчал. Йимир поймал на себе мгновение пристального взгляда соглядатая отца, а после тот отошёл от него. Йимир глянул на огненное существо. Короткие ножки, короткие ручки, вздувшийся живот, круглая голова, сморщенное лицо, в складках которого угадывались рот и глаза. Небольшие уши вырастали почти из макушки. «Что могли бы означать его слова? – завертелись мысли в голове будущего талами, - Почему он назвал меня Йимирон? Что значит его отречение от других двух господ? И зачем этот коротышка пожелал присягнуть на верность мне?» Немного подумав над этим, но так и не придя ни к каким выводам, Йимир сосредоточился на том, что происходит с Сименторием. Псар так продолжал тихо разговаривать с ним, а тот ему таким же образом тихо отвечал ему. Изредка соглядатаи кольера что-то спрашивали у зактара. Его ответы были короткими, но, самое главное, исчерпывающими. К Йимиру никто не подходил и ничего не спрашивал. Время от времени сын кольера обращался к саткару. В ответ он лишь молча смотрел на Йимира. Вскоре зактара отпустили, и беседы велись только лишь с октаром. Но со временем было принято решение отпустить также их с Йимиром. Что будут делать с саткаром, неизвестно. Однако двое чародеев не хотели задавать каких-либо вопросов этим скрытным сенонцам, а потому заторопились уйти с места этого происшествия.
