Что это могло всё означать, не знает никто. Однако после этих событий жизнь сына кольера перестала быть прежней. Псары хлопотали над октаром и совершенно никакого внимания не обращали на Йимира, чего нельзя было сказать о зактарах. Жизнь какого-то там юного водного чародея их совсем не волновала, когда как Йимир, который одним только словом изгнал огненного духа, вызывал, нет, не восхищение с ликованием, а неприятное волнение. Явились талами и принялись задавать вопросы. Но только обычно вопросы направлены на то, чтобы уточнять какое-то понимание или раскрывать то, что не было явным. А эти ничего не выявляли. Они даже на вопросы не были похожи. Талами при помощи них выражали свою позицию. И они были уверены, что Йимир – дарур. Потому что, во-первых, знал саткара по имени, во-вторых, изгнал его с помощью слова, а не силы, в-третьих, сам саткар назвал его хозяином, ну и до кучи, в-четвёртых, изменение тона его голоса показывало приверженность к пятой стихии. Талами явно были настроены взять под стражу их спасителя. Псары попытались вмешаться. Оно и понятно – они подчинены кольеру, а Йимир – сын кольера. Да ещё, если верить пророчеству, его наследник, то есть, по сути, их руководитель. Но стражи Зактариса не уступали им, аргументируя это тем, что кольер – посредник, а не владыка, что значит лишь одно – ни он, ни его псары не могут требовать от зактаров чего-либо. Йимир будет взят под стражу, и это не обсуждалось. Псары отступили. А Йимиру ничего не оставалось, кроме как пойти с ними. Все попытки хоть как-то воззвать к их совести и убедить в том, что он их всех спас, не увенчались успехом. Воинственные огненные чародеи настроились во что бы то ни стало исполнить свой приговор над потенциальным даруром. Йимир понимал, что, скорее всего, он будет допрошен самим мондом.
Йимира доставили в просторное полутёмное помещение. Посередине стоял стол, с одной стороны был приставлен стул, куда зактары усадили пленника. С другой стороны напротив него стоял ещё один стул, пока что свободный. Талами ушли, оставив подозреваемого в полном одиночестве. Йимир сидел и смиренно ждал, но только лишь первые несколько мгновений. Одиночество и замкнутое пространство ему быстро наскучили, так что он встал и начал ходить по комнате. Но и это ему очень быстро надоело, поэтому он принялся играться с огненной стихией: зажигал пламя и гасил его, зажигал п подбрасывал, зажигал и начал строить из него различные фигурки, как это он видел в Кольене. Это занятие увлекло одинокого чародея подольше. Он уже планировал тренировки, чтобы не терять даром времени и продвигаться в мастерстве управления огненной стихией. Но вдруг в его комнату входит талами. Грозно глянув на Йимира, который сейчас смотрел на собственного огненного двойника, он сказал:
- Садись.
Голос буквально сочился неприязнью, а потому чародей не стал ему перечить и сделал так, как тот просил. Когда место перед столом было занято, стражник подал сигнал рукой, и в помещение вошёл никто иной, а именно монд. Высокий чародей даже немного наклонился, чтобы пройти в дверной проём. А, когда выпрямился, стало понятно, что ещё чуть-чуть, и он коснётся полотка макушкой своей головы. Это существо было облачено в длинный чёрный халат с красным пламенем, идущим по подолу и вдоль длинных рукавов. Его глаза светились белым свечением, и возникало ощущение, будто бы он не идёт, а парит. Однако представ перед свободным местом, опустился на него, как самый обычный сенонец. Талами ушёл обратно и закрыл за собой дверь, так что вернулся полумрак. Из-за этого сделалось немного жутковато. Маленький, крошечный Йимир напротив этого огромного и молчаливого монда. Телепат воздвигся над ним, словно гора перед сига́йлом. А два ярких прожектора проникали в само сознание. Чародей ничего не ощущал, никаких помутнений рассудка, никаких неудобств, как если бы кто-то ковырялся у него в голове. Они просто сидели и смотрели друг на друга. Йимир какое-то время не мог собраться с мыслями. Его сбила с толку быстрая смена обстоятельств. Только лишь недавно всё было хорошо, и даже одиночество не угнетало его, а вот теперь стало совсем не по себе: темень, монд, а также острое чувство никчёмности и неизбежности. Но безмолвие продолжало нависать, нагнетая жуткую обстановку, и это начало пробуждать Йимира от его ступора, как будто бы его, наконец-то, растрясли, но кошмарный сон не проходит – ему просто дали возможность противостоять ему. Будущий талами сразу же вспомнил, что этот жуткий сенонец умеет читать мысли, из-за чего эти самые мысли сумбурно начали метаться в его голове. Ухватившись за одну из них, он начал усердно повторять про себя одну и ту же фразу: «Только не думать об этом. Только не думать об этом!» Он потонул в этом процессе настолько, что неожиданно раздавшийся голос монда его напугал. Телепат говорил очень медленно и монотонно. Однако, тем не менее, это был обычный голос обычного сенонца. Никаких примесей чего-то сверхъестественного и пугающего:
