- Вам чего надо, козы? - спрашивал заспанный молодой человек.
- Что ты здесь делаешь? Это комната панны Бжеской! - кричали обе девочки.
- Пошли прочь! - проворчал молодой человек, силясь запереть дверь, которую держала Линка.
Но тут в глубине коридора распахнулась другая дверь, и из нее выбежали пани Коркович, пан Коркович, а за ними лакей с канделябром.
- Что ты здесь делаешь, Бронек? - с беспокойством спросила пани Коркович у молодого человека, который, спрятавшись за шкафом, натягивал сюртук. - А где кровать? - обратилась она к лакею, когда осветилась внутренность комнаты. - Ян, где кровать для панны Бжеской?
- Да наверху, в комнате молодого барина.
- Ты с ума сошел? - ахнула дама.
- Вы же, барыня, велели поставить кровать в ту комнату, где спит молодой барин.
- Где спит после обеда, дурень ты этакий! - говорила рассерженная дама.
- Так ведь пан Бронислав там и спит после обеда, а здесь только под вечер, - оправдывался лакей.
- Отвори окно, принеси оттуда кровать. Ах негодяй!
- Эх, вижу, давно я на этом заводе машин не смазывал! - произнес пан Коркович. Вырвав канделябр из рук у лакея, он схватил его за шиворот и вывел в гардеробную. Через минуту раздался крик и тупой звук ударов.
- Пойдемте в столовую, - вздохнула хозяйка. - Это ужас, что сейчас делается с прислугой!
Когда все уселись за стол, она обратилась к Мадзе:
- Мой сын Бронислав... Извинись же перед панной Магдаленой за свой бестактный поступок.
Толстый молодой человек проворчал с низким поклоном.
- Про... прошу прощенья, сударыня. Хотя, право, не знаю, за что?
- За то, что осмелился спать в комнате панны Магдалены.
- Все меня попрекают, говорят, соня! Но ведь должен же человек спать!
Вошел Коркович-старший.
- Ну! - крикнул он сыну. - Расскажи-ка мне, что вчера произошло в банке?
- А вы, папаша, уже поднимаете шум! - ответил сын. - Честное слово, я уйду от вас!
- Прошу тебя, Пётрусь, оставь его в покое, - вмешалась мать. - Стася, позвони.
Вошел Ян, закрывая платком нос.
- Ты почему не прислуживаешь за чаем? - спросил хозяин.
- Позвольте, барин, поблагодарить вас за службу.
- Что это значит? - грозно крикнул хозяин.
- Да так! - ответил слуга. - Вы, барин, только и знаете, что оскорблять человека, а потом удивляетесь...
- Ну-ну! Не болтай пустого! Ничего с тобой не случилось!
- Легче вам, барин, бить, чем мне принимать побои! - пробормотал Ян.
Изумленная и перепуганная Мадзя подумала, что в доме Корковичей есть много странностей.
Глава третья
Каково учить чужих детей
Пани Коркович пользовалась в доме неограниченной властью. Только ее боялись слуги, только ей уступал муж, только ее приказания выполняли девочки и даже обожаемый сын, который не очень-то слушался папаши.
Она подчинила себе домашних лишь после того, как они оказали ей большее или меньшее сопротивление. Каково же было ее удивление, когда через некоторое время она обнаружила, что в доме рядом с нею вырастает новая фигура - Мадзя.
Веселая, вежливая даже с прислугой, Мадзя с каждым днем приобретала в доме все больший вес, хотя сама никогда не противоречила хозяйке и была гораздо послушней, чем Линка и Стася. Все чувствовали ее присутствие, и прежде всего сама хозяйка, хотя она никак не могла постигнуть, как же это получается.
Через несколько дней после приезда Мадзи пани Коркович торжественно вызвала гувернантку в гостиную, чтобы дать ей указания, в каком направлении должны вестись занятия с барышнями.
- Панна... панна Бжеская, - начала пани Коркович, рассаживаясь на диване, - вам надо съездить к панне Малиновской и спросить у нее, каких учителей она могла бы порекомендовать для моих девочек. Так или иначе, я полагаю, что мужу придется пригласить пана Романовича, он ведь читал в апреле лекцию в ратуше и осенью тоже будет читать. Кроме пана Романовича, мы пригласим еще кое-кого...
- Сударыня, - сказала Мадзя, - а зачем нашим девочкам учителя?
Пани Коркович вздрогнула.
- Что? Как зачем?
- Трудно сказать, что дадут девочкам уроки, - продолжала Мадзя, - а меж тем расходы предстоят большие. Если даже считать, что в день у них будет два урока по два рубля, и то в месяц составится около ста рублей. Мое жалованье, уроки музыки и рисования стоят девяносто рублей, всего получится около двухсот рублей.
- Двести! - в замешательстве повторила пани Коркович. - Я об этом не подумала. Но у нас будет группа, человек десять, так что на каждую ученицу придется каких-нибудь двадцать рублей, а то и того меньше...
- А вы уже набрали эту группу?
- Я как раз этим занимаюсь. Но сейчас у меня еще никого нет, - с беспокойством ответила пани Коркович.
- Давайте, сударыня, сделаем так. Когда вы наберете группу, тогда мы и обратимся к учителям, а пока я буду повторять с девочками то, что они проходили в пансионе и успели уже подзабыть.
- Двести рублей в месяц! - шептала дама, вытирая платком лицо. - Ясное дело, придется подождать. - Минутку передохнув, она прибавила: - Итак, решено. Я займусь подбором группы, а вы спросите у панны Малиновской, каких она может рекомендовать учителей. А пока повторяйте с девочками то, что они прошли в пансионе.
- Хорошо, сударыня.
