Пани Коркович была довольна, что окончательный приказ исходил от нее и что Мадзя без возражений согласилась его выполнить. Она была довольна, но в душе у нее осталось смутное чувство тревоги.
"Двести рублей! - думала она. - Как это мне сразу не пришло в голову? Что ж, на то она и гувернантка".
Это было только начало.
В жаркие дни пан Коркович-старший с незапамятных времен привык являться к обеду без сюртука. Однажды в конце августа выдался такой знойный день, что пан Коркович уселся за стол без жилета. Мало того, он расстегнул манишку, откровенно обнажив красную грудь, покрытую густой растительностью.
Рядом с матерью развалился пан Бронислав, лакей побежал звать барышень, и вскоре в столовой появились Линка, Стася и, наконец, Мадзя.
- Мое почтение, панна Магдалена! - крикнул хозяин, наклонясь, отчего грудь еще больше раскрылась.
- Ax! - вскрикнула Мадзя и бросилась за дверь.
Пан Бронислав вскочил с места, а пан Коркович спросил удивленно:
- Что случилось?
- Как что случилось? - сказала Линка. - Ведь вы, папочка, раздеты.
- Ах, черт подери! - пробормотал хозяин, хватаясь за голову. Попросите сюда панну Магдалену. Вот дьявол!..
Он выбежал к себе в комнату и через несколько минут вернулся одетый, как по картинке. В эту минуту снова появилась Мадзя, хозяин, кланяясь, попросил у нее извинения, заверив, что больше такой прискорбный случай не повторится.
- В твои годы, Пётрусь, многое прощается, - кислым тоном обронила хозяйка.
- То ли многое, то ли немногое! - прервал ее пан Бронислав. - Англичане к обеду надевают фраки.
- У панны Магдалены нет оснований обижаться, - продолжала хозяйка. - Но ты вспомни, Пётрусь, сколько раз я просила тебя не выходить к обеду неодетым? Надо соблюдать правила приличия, хотя бы ради девочек...
Когда обед кончился, Мадзя сказала хозяйке, что хотела бы навестить Дембицкого.
- Дембицкий?.. Дембицкий?.. - хмурясь, повторила хозяйка.
- Это библиотекарь и друг Сольского, - объяснил хозяин.
Лицо пани Коркович прояснилось.
- Ах, - сказала она с улыбкой, - это вы хотите узнать, когда приезжают Сольские. Что ж, пожалуйста...
- А я вас провожу, - вскочил со стула пан Бронислав.
- Благодарю вас, - ответила Мадзя с такой холодностью, что пани Коркович даже вздрогнула.
- Ха-ха! Вы стесняетесь? - засмеялся пан Бронислав. - Если нас кто-нибудь встретит, я скажу, что я ваш третий ученик.
- Для ученика вы слишком велики.
- Тогда вы скажете, что я ваш гувернер.
- Для гувернера вы слишком молоды, - закончила Мадзя. - До свидания, простилась она со всеми.
Вслед за Мадзей выбежала Стася, а Линка осталась за столом и, погрозив брату кулаком, сердито сказала:
- Послушай, ты... Если ты будешь так обращаться с панной Магдаленой, я тебе глаза выцарапаю!
- Правильно говорит! - подтвердил отец. - Надо быть сущей дубиной, чтобы приставать к порядочной девушке.
- Тоже мне порядочная! - пренебрежительно бросил жирный молодой человек. - У порядочных барышень нет часиков, осыпанных брильянтами.
- Что эта скотина болтает, а? - спросил отец.
- Ясное дело! - упирался пан Бронислав. - Часики стоят рублей четыреста, откуда же может их взять гувернантка?
- А я знаю откуда! - воскликнула Линка. - Вот уже неделя, как мы со Стасей посмотрели эти часики. Чудные часики! Даже у мамы нет таких! Стася открыла футлярчик, и мы прочитали надпись: "Дорогой Мадзе на память. 187... год. Вечно любящая Ада". Ада - это панна Сольская, - закончила Линка.
- Такая надпись? В самом деле? - спросила пани Коркович.
- Честное слово! Мы обе знаем ее наизусть.
- Вот тебе и часики с брильянтами, остолоп! - вздохнул пан Коркович, хлопнув рукой по столу.
- Прошу тебя, Бронек, будь с панной Бжеской учтив и предупредителен, торжественно сказала пани Коркович. - Я знаю, кого взяла в дом.
Пан Бронислав приуныл.
- Бронек дурак! Бронек дурак! - подпрыгивая и смеясь, напевала Линка.
- Только, Линка, о том, что мы здесь говорили, панне Бжеской ни слова, - предупредила дочку пани Коркович. - Ты меня в гроб уложишь, если...
Когда хозяин ушел по делам в город, пан Бронислав отправился соснуть, а Линка убежала к Стасе на урок музыки, пани Коркович перешла к себе в кабинет, устроилась на качалке и предалась размышлениям.
"Кажется ли мне только, или наша гувернантка и в самом деле начинает забывать свое место? Петр для нее одевается к обеду... Впрочем, должен же он отвыкнуть от своих ужасных манер!.. Линка защищает ее, как львица... Что ж, в этом нет ничего дурного! Правда, Бронек с нею неучтив. Но парень должен быть вежлив с нею, да и я, и вообще все мы. Платить каких-нибудь тридцать рублей в месяц и так относиться! Золотые часики с брильянтами!.. Если мы теперь не сведем дружбу с Сольскими, то уж больше это нам никогда не удастся. Однако при первом же удобном случае я дам понять этой барышне, кто здесь я и кто она..."
Качалка покачивалась все медленней; голова пани Коркович упала на сбившуюся набок подушку; из полуоткрытого рта вырывался по временам громкий храп. Сон, брат смерти, смежил томной даме очи.
