- Ах, о себе! - со вздохом ответила панна Сольская. - Я написала исследование о размножении грибов, а сейчас изучаю мхи. Познакомилась с несколькими известными ботаниками, которые хвалят мои работы... вот как будто и все. У меня, наверно, нервы шалят, - я так много работаю, а меня все равно томит тоска, лезут в голову всякие страхи. Перед тем как ты пришла, я думала о том, что наш дом для меня слишком просторен. Ты только представь себе, какая это пытка одиннадцать комнат для такого маленького существа, как я? Я боюсь ходить по ним, меня пугают их размеры, отзвук собственных шагов. Сегодня, когда надвинулся вечер, я велела зажечь везде огни, - мне вдруг стало страшно, что наши предки сошли с портретов и блуждают по пустым комнатам. Но, увидев эти залитые светом комнаты, я так испугалась, что тотчас велела погасить огни. То же чувство страха охватывало меня в венецианских и римских дворцах. Так я и живу... В Цюрихе было получше, там я занимала две комнатки, как у пани Ляттер. Но эта пора уже не вернется... Вот видишь, какой у меня ужасный насморк? - закончила панна Сольская, вытирая платком глаза.
- А ты и тут переходи жить в маленькие комнатки, - посоветовала Мадзя.
Ада печально улыбнулась.
- Разве ты не знаешь, - ответила она, - что одиночество раздвигает стены даже самого маленького жилья? Куда бы я ни пошла, я всегда остаюсь сама собою и всегда я одинока.
- Подбери себе общество.
- Какое? Из тех людей, что льстят мне, или из тех, что завидуют?
- У тебя есть родные, знакомые.
- Ах, оставь, - ответила Ада, презрительно пожимая плечами. - Уж лучше иметь дело со мхами, чем с этими людьми, я и разговаривать-то с ними не могу. Надо мной и особенно над Стефеком тяготеет заклятье: ум у нас аристократический, а воспитание демократическое, ну и кое-какие знания... Плод древа познания изгоняет не только из рая, но прежде всего из светского общества...
Подали ужин и чай, и обе подруги засиделись до полуночи, вспоминая пансионские времена.
Вернувшись домой, Мадзя застала у себя в комнате возбужденную пани Коркович.
- Ну как панна Сольская? - воскликнула пухлая дама, помогая Мадзе снять пальто.
- Ей нездоровится, насморк.
- А про нас она не вспоминала? Скажите прямо...
- Да, да, - смущенно ответила Мадзя. - Она что-то говорила о ваших письмах.
- Прекрасная, благородная девушка! Не слишком ли жарко у вас в комнате, панна Магдалена, я велела истопить? Завтра муж едет к себе на завод и, наверно, познакомится с паном Сольским.
Мадзя до трех часов утра не могла уснуть. Ее взволновал приезд Ады, но больше всего подавленное настроение подруги. Все виделась ей богатая невеста, которая, укутавшись в шаль, жмется в углу козетки, обладательница одиннадцати комнат, в которых ей страшно, когда они погружены во мрак, и еще страшнее, когда они залиты огнями.
"Мыслимое ли это дело, - думала Мадзя, - что Ада несчастна? У нее огромное состояние, а она сидит в одиночестве; она хорошая, чудная девушка и не может найти себе общество. На сеете, верно, нет справедливости, а только слепой случай, который одним дает добродетели, а другим радости?"
Ее бросило в дрожь. Ведь ей говорили, что добродетель бывает вознаграждена, и она верила в это. Однако же пани Ляттер и бедный Цинадровский были покараны смертью, а тем временем очень много злых людей наслаждаются жизнью и успехом!
В течение нескольких дней карета каждый вечер приезжала за Мадзей и увозила ее к панне Сольской. Пани Коркович была в восторге; однако настроение ее внезапно изменилось.
Пан Коркович вернулся с завода злой как черт. Он попал как раз к обеду, небрежно поздоровался с семьей, холодно с Мадзей и, садясь за стол, бросил жене:
- И надо же было посылать меня неизвестно за чем?
- Как? - воскликнула супруга. - Ты ничего не сделал? Ты же сам желал...
- Ах, оставь меня в покое с моими желаниями! - крикнул супруг. - Это не мое желание, а твой каприз. У меня одно желание, чтобы пиво было хорошее и чтоб его побольше покупали! А вовсе не искать знакомств с аристократией.
- Прекрати, Пётрусь! - бледнея, прервала его супруга. - Ничего-то ты не умеешь. Вот если бы с тобой поехал Згерский...
- Згерский врет, он тоже с ними незнаком. Сольский это какой-то сумасброд, а может, он занят...
- Да прекрати же, Пётрусь, - прервала его супруга. - Пан Сольский был, наверно, очень занят.
Как ни сердит был пан Коркович, ел он за четверых, зато пани Коркович потеряла аппетит. После обеда она уединилась с супругом в его кабинете, и они долго о чем-то совещались.
Когда вечером в обычное время за Мадзей приехала карета, пани Коркович, преградив гувернантке в коридоре дорогу, язвительно сказала:
- Каждый божий день вы ездите к Сольским, а они так и не отдают вам визита?
- Ада нездорова, - в замешательстве ответила Мадзя. - Да и в конце концов...
- Не мне делать вам замечания, - продолжала почтенная дама, - однако я должна предупредить вас, что с этими господами аристократами надо очень считаться. Если панна Сольская не отдает вам визита, не знаю, прилично ли...
