–Но … Но как? Мы …Мы думали, – ошарашенным, но все более восторженным с каждым словом голосом начала было Госпожа.
Но Дэрэк, наконец совладавший с предательской одеждой, прервал ее.
– Госпожа Гертруда, простите, что прерываю, но хоть по мне и не заметно, все же я констатирую у себя обморожение, если вас не затруднит, я бы хотел войти.
Говоря, это ночной визитёр, смахнул с мраморного плеча появившийся на нем иней.
–Добрые Боги! Что же я мой милый! Конечно, скорей-скорей заходи.
И всплеснув руками, Госпожа Гертруда поспешно втащила его в свой домик.
А потом было много суеты и хлопот, включавшие себя первую помочь при обморожении, а также горячий куриный бульон, крепкий алкоголь и многие, многие другие мероприятия, увенчавшиеся наконец горячим чаем.
Удовлетворённо глядя на сугроб из оделял, из которого торчала темноволосая голова некроманта, Госпожа, равно как и Тетушка Гертруда, вздохнула и, изможденная хлопотами по спасению, рухнула в вишневое кресло напротив Дэрэка.
И, смотря на него, словно мать, дождавшаяся сына с войны, она спросила:
– Мой дорогой мальчик, как, как это возможно?
Мы с Арчи год пытались найти хоть зацепку, указывавшую, что с тобой случилось той ночью. Но все было безуспешно, тебя как-будто стерло из самой реальности, ни крупиц, ни молекулы ничего не было, а …
Ведьма, замолчав, долго смотрела перед собой, потом перевела взгляд на Дэрэка, и наконец печально продолжила:
–А Генрих, он …
И Госпожа Гертруда разрыдалась, просто по-женски, как-будто она вовсе и не была могущественной и грозной ведьмой.
– Я знаю, – выждав паузу, спокойно ответил мужчина.
– Знаешь? – все еще плача переспросила Гертруда, вытирая белоснежным платочком слезы и тушь.
Ссылка: не важно двадцать тебе или пятьсот, подобающая косметика, равно как и белоснежный платок должны быть спутниками уважающей себя ведьмы, считала Госпожа.
Но … Откуда? Я имею веду как? – наконец совладав с эмоциями, продолжала она.
– Я это видел, – бесстрастно пояснил Дэрэк.
Госпожа, охнув, закрыла свой рот рукой, и в покрасневших от слез глазах попеременно отражалось сочувствие и ужас перед тем, что пришлось пережить ее воспитаннику, при виде гибели Генриха Шульца.
Не обращая на это внимания, некромант монотонно говорил, как-будто речь шла не о гибели дорогого его сердцу человека, который стал для него отцом, а так, как-будто это был бухгалтерский отчет о доходах и расходах.
И только человек знавший его так же хорошо, как Госпожа Гертруда, по одной лишь силе и интенсивности вспышек колдовского света некромантии в его пустых серых глазах, мог бы оценить ту бездну страдания, которую ему принесла гибель Генриха.
–Это было как во сне, когда кричишь, но не можешь проснутся, но его смерть я видел собственными глазами, – наконец закончил он свой рассказ.
– А что же с тобой было? Где ты был? Ведь прошло пять лет, – говоря это благородная дама сделала жест кистью руки, и все следы недавних слез исчезли с ее лица, а макияж вновь стал безупречен.
Теперь лишь маленький, некогда белоснежный платочек, плотно зажатый в другой руке, был свидетельством ее недавних слез.
Дэрэк сделал глоток горячего чая из кружки, которую держал в руках и, помедлив, сказал:
– Госпожа Гертруда, я не знаю, как описать это, я как-будто спал, тело и сознание рассыпалось, но вместе с тем я присутствовал там, как-бы глядя на свое тело со стороны. Как-будто моя личность была удалена на время, изъята из тела как нечто ненужное. Я не испытывал ни жажды, ни голода, это не была жизнь, вернее это было что-то за гранью жизни и смерти. Я прибывал между этими понятиями. В то же время я видел, как растут волосы, как изменяется тело, пока моя память заполняется как сосуд жидкостью, в меня вливались знания, а тело, или если угодно душа, сама моя суть, наполнялась силой…
Он замолчал, пытаясь найти формулировку точнее и через некоторое время сказал:
– Простите, Госпожа, но «неописуемой» силой, хотя это описание не имеет смысла, – констатировал он. – И, хотя я стараюсь максимально точно описать пережитое мной, в нашей реальности нет слов, способных это сделать.
После чего некромант посмотрел прямо в глаза ведьме, сидящей напротив, и сказал:
– Госпожа, более нет ничего, чего бы я не знал о смерти и жизни, и нет таких чар или тайн, связанных с этой магией, которыми я бы не овладел.
И, повинуясь мультивселенскому жанру, Дэрэк добавил:
– Я знаю некромантию.
Госпожа Гертруда в ужасе уставилась на мужчину.
–Ты что, нельзя говорить, – зашептала она.
–Госпожа, мне можно, – и с этими словами глаза некроманта на мгновение превратились в изумрудные солнца.
– Охотно верю, мой милый, – поспешно подтвердила Гертруда. -И не нужно мне ничего демонстрировать, договорились? – с интонацией учительницы, она добавила:
–Надеюсь ты помнишь наши беседы? Я всегда говорила, что нужно стараться обходится без магии тогда, когда это возможно, особенно тебе, молодой господин.
Дэрэк благоразумно не стал намекать Госпоже, на то, что косметику тоже вполне можно наносить без магии, а лишь спокойно ответил:
–Да, Госпожа, я все помню.
