– Ну, теоретически, опять вступает в силу «предательство себя». А так – без ограничений. Считается, что дети обязаны своим родителям жизнью – такой своеобразный вечный долг… К счастью, редко кто из родителей этим пользуется… Но это так, отступление. Второе табу – это запрет на физическое насилие в любой форме и сюда же входит запрет на сексуальную связь со слугами или подчиненными. Впрочем, – колдун усмехнулся, – последнее уже почти не срабатывает… Слишком уж подчиненные стали по‑наглому этим пользоваться… Собственно, в основном все. Кстати, имей ввиду, за пределами Клана распространение информации о Силах и тому подобном не приветствуется.
– Значит, тебе может быть откат?
– Нет, что ты, – вновь усмехнулся Жорот. – Я же сейчас не в Клане. Да и – в свете твоей эмиграции – скорее непредоставление тебе этих сведений могло бы мне дать откат. Так как не соответствовало бы моему «осознанию себя».
– Как у вас сложно все…
– Отнюдь. Просто надо немножко прожить с этим, и сроднишься, как с кожей. А ты спрашиваешь, почему я на мальчика внимания не обратил. В Клане у меня слуги почти два века были. И хотя сейчас мне подобная связь ничем не грозит, так как я нахожусь за пределами Клана, но… привычка – вторая натура.
Целитель принялся вновь расспрашивать о законах и обычаях Клана, Жорот охотно отвечал. Время летело незаметно, наступил вечер. Мужчины, хоть и увлеченные разговором, вдруг оба одновременно ощутили присутствие постороннего и синхронно повернули головы. В дверном проеме стояла молчаливая Саура.
– Добрый вечер, – приветливо кивнул Жорот, окинувший кошану внимательным взглядом и посчитавший, что она вполне пришла в себя. – Присаживайтесь.
Кошана бросила на колдуна виноватый взгляд:
– Простите, пожалуйста. Я не должна была так с вами поступать.
– Забудьте, – равнодушно пожал плечами колдун. – Садитесь, пожалуйста.
Третье кресло мужчины заблаговременно освободили и поставили все к тому же столу.
– Как самочувствие? – Ларсен тоже внимательно вгляделся в усевшуюся кошану и, судя по кивку, остался доволен. – Ох. Вы ж голодны, я не подумал…
– Я подумал, – колдун выставил на стол две тарелки, доверху нагруженные едой. И добавил, обращаясь к кошане: – Не знаю, что вы едите, а что нет, поэтому оставил всего понемногу.
Ларсен хмыкнул – когда только успел…
– Спасибо, – Саура села, подтянула к себе тарелку и принялась в ней ковыряться. – А вы?
– Уже, вас не дождались, – мягко отозвался Жорот.
– Слишком оголодали, надеюсь, вы нас простите, – то ли насмешливо, то ли серьезно объяснил целитель. – Вино?
Кошана отрицательно покачала головой.
Целитель с колдуном все так же продолжали разговаривать. Саура сосредоточенно ела – похоже, она действительно приходила в себя. Ларсен наконец встал и заметил:
– Я домой. Определишься с днем отъезда, скажешь. До свидания.
Кошана молча кивнула.
– Счастливо, – колдун проводил взглядом парня, как только дверь захлопнулась, негромко сообщил: – О том, что здесь произошло, знаем только мы трое. Ларсен завтра или послезавтра уедет в Клан. Навсегда.
Помолчав, он усмехнулся и добавил:
– Надеюсь, вы не станете портить мне репутацию, распространяясь о том, как глупо я подставился?
Кошана уставилась на колдуна своим немигающим взглядом.
– Что вы от меня хотите?
Он покачал головой.
– Не станете же вы уверять, что выгораживаете меня просто так! Тем более, после того, как я вас чуть не прикончила.
Жорот вдруг ощутил, как резко навалилась усталость. Ну да, почти двое суток без сна… Потеря крови, да еще вино… И опять доказывать что‑то, боги…
– Вы, наверное, при дворе уже давно, – машинально потер отяжелевшие веки, – настолько, что мыслить иными категориями, нежели многоходовые интриги и личная выгода, уже не в состоянии.
Саура зашипела. Негромко, но явно агрессивно. Колдун спокойно закончил:
– Ну а мне, как недавнему провинциалу, более чем достаточно смерти Кецетина. И совсем не хочется, чтобы еще и вы попали под милостивое внимание ее величества. Считайте это прихотью, блажью… чем угодно.
Раздраженное движение ушами, по‑видимому, обозначающее презрительно отрицание.
– Королева бы мне ничего не сделала. Разве протянула бы еще одну веревочку, чтоб привязать прочнее.
Жорот, прищурившись, смотрел на кошану. Даже так.
– Хочешь знать, чем она меня держит? – по‑своему интерпретировала его молчание Саура, перейдя на «ты».
Он покачал головой. И честно ответил:
– Я хочу спать. Устал, ничего уже не соображаю. Спокойной ночи.
До ночи еще было далеко, конечно – даже семи не было, но Жороту было как‑то все равно. Спать, спать, спать… Встав, он предусмотрительно замер на несколько мгновений – резкое движение отозвалось головокружением. И добавил, чтобы скрыть паузу:
– Ларсен, кажется, забыл предупредить – еще часов двенадцать у вас будут замедлены реакции – результат успокаивающих. Имейте ввиду.
– Подождите, – голос Сауры остановил его в дверях. – Давайте я вам хоть постель сменю… – раздалось откуда‑то из соседней комнаты.
Колдун несколько секунд недоуменно соображал – зачем, потом до него дошло. Он хмыкнул и громко сообщил:
