Одинъ путешественникъ разсказываетъ, что въ Африк существуетъ дикое племя, весь языкъ котораго состоитъ изъ дюжины словъ; тмъ не мене эти негры находятъ средство очень хорошо понимать другъ друга, прибавляя къ звукамъ мимику. Сколько существуетъ дтей, которыя объясняются не столько словами, сколько движеніемъ глазъ, какимъ нибудь жестомъ и чмъ нибудь, выражающимъ ихъ мысль.
Другіе народы, очень мало развитые, гораздо сильне насъ въ искуств соединять между собою факты и извлекать изъ нихъ указанія. Арабы, живущіе въ Мессопотаміи, почти ничему не учатся: школа ихъ — пустыня. Но совершенно врно, что при вид слдовъ на песк бедуинъ тотчасъ же скажетъ — человческіе ли это слды или слды животнаго, къ какому племени принадлежитъ этотъ человкъ, другъ ли онъ или врагъ, давно или недавно онъ проходилъ тутъ и какая могла быть причина и цль его путешествія. Точно также по нкоторымъ знакамъ оставленнымъ на дорог, онъ можетъ судитъ былъ-ли верблюдъ нагруженъ или нтъ, лъ ли онъ недавно или страдалъ отъ голода, былъ-ли онъ бодръ или утомленъ, и былъ-ли его хозяинъ житель города или пустыни…. Если нсколько разсудить, то увидишь, что методъ употребляемый въ этихъ случаяхъ арабами, то есть методъ соединять между собою факты, именно методъ положительныхъ наукъ.
Конечно, никто не отвергаетъ значеніе языковъ, ни услугъ оказываемыхъ ими уму человка. Тмъ не мене надо сознаться, что если слова, какъ случается нердко, даютъ возможность не изучать и не наблюдать вещи, они скоре вредны чмъ полезны для человка. Если ребенокъ въ состояніи назвать лошадь на пяти языкахъ, онъ будетъ все-таки знать одно животное, а если онъ никогда не видлъ лошадь, то ничего не будетъ знать.
Помнишь знаменитое восклицаніе Гамлета: Слова, слова, слова! Гамлетъ учился въ школахъ, и я подозрваю что этимъ онъ хотлъ окритиковать нашу систему воспитанія. Отъ благовоспитаннаго ребенка требуется, чтобы онъ выучивалъ наизусть и повторялъ мысли другихъ: а часто-ли спрашиваютъ у него его собственныя? Пріучаютъ ли его рано наблюдать, сравнивать одинъ фактъ съ другимъ и самому высказывать свое мнніе?
Мы видли, что для человчныхъ чувствъ нуженъ стимулъ дйствія, точно также нуженъ стимулъ чтобы возбуждать и развивать въ ребенк начало мыслительной способности.
3-го Іюня 185…
Учится-ли человкъ мыслить? Я думаю, что учится. Надо только хорошенько отличать мысли, которыя передаются ребенку нашимъ авторитетомъ и т, которыя являются у него при вид вещей. Разговаривая съ нимъ, что мы длаемъ? Мы боле или мене сообщаемъ ему наши размышленія, когда надо бы вызывать и выяснять его собственныя. Умы дтей находятся постоянно подъ вліяніемъ ума взрослыхъ, и потому безъ того набиты фразами, которымъ они, весьма часто, придаютъ очень неясное и неопредленное значеніе. Умножать эти фразы не значитъ развивать умъ, а наполнять его паразитами. Сколько случалось мн прежде встрчать маленькихъ геніевъ, весь умъ которыхъ заключался въ язык. При вид такихъ скоросплыхъ растеній, я невольно испытывала непріятное чувство, являющееся обыкновенно при вид чего нибудь неестественнаго! Въ душ я спрашивала себя, не лишаютъ-ли ихъ небольшой доли оригинальности данной имъ природой, подъ предлогомъ придать имъ искуствомъ разговора разумъ, котораго они еще не могутъ имть. Вмсто всхъ этихъ постороннихъ украшеній, всхъ этихъ разсужденіи, я предпочла бы въ Эмил какую нибудь простую мысль, хотя бы одну, которая бы родилась у него въ собственной голов.
Свтъ наполненъ людьми, говорящими какъ книга; но слыша ихъ, мы припоминаемъ, что мы гд-то читали все то, что они говорятъ. Не ошибка ли это ихъ воспитанія? Съ малолтства ихъ научили повторять чужія мннія.
Мать для ребенка — общество и живое преданіе, она можетъ многое передать ему; но уча его, она должна остерегаться внушать ему любовь къ фразамъ, это значило бы не развивать его умъ, а закрыть для него источникъ истинныхъ дознаній. Разв люди не назвали долгомъ множество обрядовъ, освященныхъ обычаемъ, во отвергаемыхъ разумомъ? Но были-ли поочередно возложены на алтарь истины вс заблужденія? Сила не присвоивала ли всегда право? Тотъ долженъ всю жизнь оставаться обманутымъ, или рабомъ кто не уметъ остерегаться обманчивой стороны слова и видть ясно въ темнот человческаго языка.
