Одно мгновеніе у меня была мысль вернутся во Францію. Что же меня удерживало? — Тысяча причинъ, тысяча предразсудковъ, если хотите, могутъ помшать человку жить на родин. Какъ знать! быть можетъ тутъ замшана жгучая, несказанная боль увидть порабощеннымъ тотъ великій народъ, который я зналъ когда-то свободнымъ. Но сердце и умъ тмъ не мене съ участіемъ слдятъ за всмъ, что происходитъ на родин.
Во вс эпохи исторіи были люди, которые считали своимъ долгомъ передъ самими собою и передъ отчизной служить ей издалека и едва ли не эти люди любили всего пламенне свою отчизну. Вдали отъ вся, какъ и вблизи они живутъ ея интересами, страданіями и надеждами. Въ глубин своей души они болютъ всми равный своего народа, которыя самъ народъ, повидимому, не чувствуетъ, какъ будто время и привычки могутъ заживить всевозможные рубцы. Такіе добровольные изгнанники служатъ живымъ урокомъ людямъ и событіямъ; но пускай кто нибудь попробуетъ въ ихъ присутствіи выразиться презрительно о ихъ отчизн — и тотчасъ же вся кровь прильетъ къ ихъ сердцу. Этотъ клочекъ земли, отъ котораго они добровольно отказалось, дорогъ имъ. Словно онъ часть ихъ самихъ. Иде родины, какъ они ее понимаютъ, они приносятъ въ жертву самую родину и, чтобы не видть ее опозоренной, обрекаютъ себя на жизнь бездомныхъ скитальцевъ.
Откуда у меня эти привычки заносить каждый день въ этотъ дневникъ вс свои мысли, воспоминанія, словомъ все что мн приходитъ въ голову? Не слдъ ли это моей тюремной жизни? Тогда мн не съ кмъ было говорить и я, такъ сказать, переписывался съ самимъ собою.
Воспитаніе, которое она дала Эмилю вполн оправдало мои желанія. Пускай она продолжаетъ вліять на него своемъ примромъ и тмъ безграничнымъ довріемъ, которое она ему внушаетъ, Однако, съ тхъ воръ какъ судьба такъ счастливо соединила насъ, мы сочли за лучшее распредлить между собою обязанности поровну. Ма кажется, что образованіе преимущественно падаетъ на долю отца, а воспитаніе — на долю матери.
Я спрашиваю себя, какъ далеко мы подвинулись съ Эмилемъ
До сихъ поръ Эмиль ничему не учился систематически. Видъ раковинъ, которыя ежедневно попадались ему на берегу моря, преподалъ ему мало по малу и какъ бы случайно первыя понятія изъ естественной исторіи. Незатйливый микроскопъ, который я самъ приспособляю къ его зрнію, знакомитъ его съ нкоторыми изъ чудесъ безконечно-малаго міра, а телескопъ, въ который я по вечерамъ наблюдаю звзды, открываетъ ему нкоторыя изъ чудесъ міра безконечно великаго. Стеклянная посудина, наполненная морскою водою, которую мы мняемъ каждую недлю и въ которую мы пустили нсколько молюсковъ, раковидныхъ животныхъ и рыбъ — вотъ единственный источникъ, изъ котораго онъ почерпаетъ вс свои свднія объ органической жизни на дн моря. Я произвожу иногда въ его присутствіи нкоторые физическіе и химическіе опыты, изъ самыхъ красивыхъ и, такимъ образомъ, не зная даже названія этихъ наукъ, онъ составляетъ себ понятіе о способахъ которыми тла воздйствуютъ другъ на друга. Онъ видлъ, какъ я длалъ термометры и барометры, конечно очень грубой работы; но попытки, которыми онъ старался подражать ма, убдили меня, что онъ понялъ отчасти употребленіе этихъ инструментовъ. Таковы были до сихъ поръ наши единственныя книги.
Мы съ Эмилемъ, должно быть, оба принадлежимъ къ школ перипатетиковъ; учимся мы всего боле гуляя. Я предоставляю фактамъ я явленіямъ вншняго міра привлекать самимъ собою вниманіе Эмиля и пускаюсь въ объясненія не иначе, какъ въ отвтъ на его вопросы, при чемъ стараюсь длать свои объясненія возможно ясными. Я убдился, что лучшее средство заставить-его слушать меня, это — слдить въ разговор съ нимъ за нитью его собственныхъ мыслей. Многіе изъ тхъ, которые берутся, учить дтей, слишкомъ много говорятъ сами, какъ будто имъ нужно выказать самимъ себ, что они знаютъ много. Я ничему не учу Эмиля, мы учимся вмст. Вмсто того, чтобы навязывать ему мой взглядъ на вещи, я стараюсь выяснить себ его взглядъ. Т предметы, которые онъ не интересуется знать, я равнымъ образомъ игнорирую, или длаю видъ, что игнорирую ихъ. Этотъ пріемъ, надо сознаться, мало способствуетъ тому чтобы выказать талантъ воспитателя съ блестящей стороны; онъ требуетъ извстнаго безкорыстія ума; но наполнять мозгъ ребенка формулами и изреченіями — не тоже ли самое, что писать на песк?
