— Так, давайте обмен слюной перенесем на потом, — девушка шутливо пригрозила пальчиком. — Напоминаю, что вы мои друзья, и я никогда не забуду, как вы меня поддерживали. И собираюсь отплатить тем же. А именно — я беру на себя все расходы по вашему чаду, тайно надеясь стать его или ее крестной. Даже не спорьте по поводу первой части предложения! И настойчиво предлагаю заняться не только совокуплением, но и поиском всяких государственных программ по жилью для молодых семей. Ну, понятно, что в столице вам это не светит, но все же… Короче, сеанс психотерапии окончен. Дальше сами — вы сообразительнее меня. И, вообще, вы хотите съехаться? Где это видано, чтобы муж с женой жили в разных общежитиях?
Сначала робкий, но позже уже неудержимый смех друзей грел душу Эмили. Она попрощалась с ними и тут же перевела определенную сумму, написав строгое сообщение Тине:
«Без пререканий, гордые мои. Я все равно задолжала вам свадебный подарок, а теперь на эти денежки ты сходишь к нормальному гинекологу, купишь витаминки, а еще пойдешь в приличный ресторан отметить такое событие. Ну, а если твой муж найдет тебе хорошего врача по блату на работе, так еще лучше, купи себе платье, ты же девочка. Люблю».
С чувством выполненного долга девушка вернулась к прерванному занятию и принялась за приготовление ужина. Настроение настолько хорошее, что впору бы танцевать. Так уж вышло, что танцевать ей хочется всегда. Для Эмили это единственный действенный способ сублимировать. И сегодня она себе не откажет.
И, нет, желание сходить в клуб никак не связано с гадким рвением перечить «взрослому дяденьке». Не связано же?..
«Каково это — знать, что ты чей-то нательный шрам,
Сгусток памяти, вызывающий столько драм?
Против воли поставленное клеймо или метка.
Эпицентр любого взрыва — один твой взгляд».
Черта
Как же хорошо… Словно уносит теплыми волнами в открытое море, где твои возможности безграничны. И ты чувствуешь эту власть над собственной жизнью, обстоятельствами, влияющими на ход событий… Огненный шар внутри разрастается, поджигает, вынуждает двигаться еще интенсивнее. И вот уже горит кожа, вибрируют лёгкие, сознание тонет в эйфории. Мир краше, лучше и притягательнее здесь и сейчас, когда забываешь обо всем внешнем, угнетающем, терзающем.
Эмили обожала это чувство свободы. Только в такие мгновения ей удавалось сбросить груз пожирающих мыслей. Отдаваясь ритму, она ощущала себя по-настоящему счастливой и…умиротворенной. О чем в реальности можно было только мечтать.
Время для нее замирало, пространство теряло смысл, толпы вокруг и вовсе не существовало. Только полет. Сумасшедший. Дикий.
Девушка могла танцевать часами напролет и под любую композицию. Ей просто надо было выйти на танцпол и проникнуться этой бешеной энергетикой, исходящей от остальных. Впитать легкость необремененных ничем молодых людей, уважающих свою юность и отдающих должное скоротечным золотым годам. То, чего она лишена. К чему хотела бы вернуться. Но это невозможно.
Всё меркло, стоило только сделать первое движение и закрыть глаза. А дальше начинался откровенный разговор с собой — искренние отчаянные признания. Боль отступала. Будто входишь в транс под умелыми действиями гипнотизера.
Поэтому и не особо удивляет, что Эмили не замечала голодных взглядов, брошенных в её сторону. Где-то завистливых, испепеляющих, но в большинстве своем — восхищенных, жаждущих, даже ненавидящих. Шикарная, манящая, отрешенная. Очень мало тех, кто считал себя способным потянуть такую планку. Эта девушка не просто приковывала внимание — она без всяких усилий его удерживала и рождала желание чего-то большего. Но только никто бы не полез. Риск обжечься достаточно велик…
Еще до того, как резким захватом её коснулись крупные ладони, ощутимо сдавившие плечи, Эмили по изменившимся ощущениям, пророчащим скорое приближение опасности, знала, что ей сейчас помешают. Подобное происходило крайне редко и было исключением. Обычно, ей удавалось отбиться, не прерывая танца, но сегодня хватка была нечеловеческой. Будто ее заковали. Пришлось впервые за последний час приподнять веки. Набрав в легкие побольше воздуха, девушка раскрыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но в последнее мгновенье передумала, чуть было, не прикусив язык от удивления.
Марсель был в полуметре от её лица и выглядел очень эпично. Только вот, она никак не могла окончательно отрезветь и сфокусировать свой взгляд на нем. Нирвана не отпускала её, всё ещё дыша в затылок. Ресницы медленно опускались и поднимались, пока глаза неотрывно изучали черты мужчины.
— Боже, что за дурь ты принимаешь? — выплюнул он очень зло, вдавив пальцы в нежную девичью кожу ещё сильнее. — Это, что, ешка?
— Что?
До затуманенного сознания никак не доходил смысл сказанных слов, часть из которых для Эмили — просто набор букв. Зато её мышцы, находящиеся в тисках Марселя, дали о себе знать ноющей болью.
— Экстази? — повторяет вопрос мужчина, видимо, уточняя.
— Отпусти.
