Эмиссар резко повернул голову в сторону, чем Трэвис незамедлительно и воспользовался. Выхватив армейский нож, парень попытался вонзить его противнику в шею, но Дэйн был начеку. Уклонившись от атаки, и проскочив под рукой Брина, вновь оказавшийся за его спиной эмиссар приложил Трэвиса рукояткой гладиуса по затылку. Рухнув как подкошенный, парень потерял сознание. Не став его добивать, Дэйн бросился к мосту. Он быстро оббежал весь вокзал, но никого не нашёл. Кроме него самого поблизости больше никого не было. Мальчишка будто сквозь землю провалился.
Поняв, что пока он разбирался со стрелком, «Дикари» схватили и утащили Нила, эмиссар встал перед выбором: попробовать отыскать и спасти мальчика, или же не тратить на это время, и продолжить путь к Сайнту в одиночку. Главное выбраться из города в Пустоши, а уж дальше можно будет идти по прямой. Цитадель большая, потерять её из вида можно, разве что, если идти с закрытыми глазами. Богиня создала его. Служение ей — высший приоритет. Он должен как можно скорее добраться до Сайнта, и найти свою создательницу, а не тратить время на поиски и спасение какого-то мальчишки. Нужной информацией Нил с ним поделился, функцию проводника практически выполнил, исчерпав свою полезность. Выход из подконтрольного «Дикарям» района он как-нибудь сам отыщет, и вряд ли это займёт больше времени, чем поиски мальчишки. Пусть его спасением занимается какой-нибудь альтруист, у которого нет других важных дел. Вот только никаких альтруистов поблизости не было, и спасать Нила было некому. Разве что, мальчишка сам как-нибудь освободится и сбежит, но рассчитывать на это всерьёз особо не стоило.
Нил — ни его забота. Этот мальчишка для него никто, и что с ним случится, его заботить не должно. И не заботило. Однако мысленно забежав вперёд, Дэйн понял, что списывать Нила раньше времени не стоит. Возможно, мальчик знает что-то ещё, что может ему пригодиться. По крайней мере, так эмиссар это объяснил самому себе, приняв решение вызволить Нила из лап «Дикарей». Покинув вокзал, Дэйн вернулся обратно к тому месту, где оставил Трэвиса. Сначала лёгкими похлопываниями по щекам, затем гораздо более болезненными оплеухами, эмиссар привёл в чувство незадачливого стрелка, пытавшего его прикончить.
— Ты знаешь, где находится логово «Дикарей»? — спросил Дэйн напрямик, не став ходить вокруг да около.
Полный медосмотр, включающий раздевание, был обязательной процедурой. Перед тем как раскидать пополнением по баракам, пленников тщательно проверяли на предмет укусов и серьёзных инфекционных заболеваний. Барбара это знала, потому что раньше, ещё до своего побега из Сайнта, сама же подобные осмотры и проводила. А теперь, раздетую догола, уже осматривали и опрашивали её, заодно взяв анализ крови. В былые времена, когда её жизнь была беззаботной, от всех этих бесцеремонных осмотров и ощупываний девушка от стыда бы провалилась сквозь землю. Но после добровольно-принудительного сожительства с Лэнсом, действия нового доктора не доставляли ей ни малейшего дискомфорта, как и присутствие в лазарете вооружённого бойца, следившего за тем, чтобы пленница не сотворила какую-нибудь глупость, вроде попытки схватить скальпель.
Выдержав эту неприятную процедуру, в ходе которой у неё ожидаемо ничего опасного не нашли, Барбара даже не поморщилась. Как только всё закончилось, девушке позволили одеться. Снаружи к одному охраннику присоединился второй, и вместе они отвели Барбару в женский барак. Объяснять, как что здесь устроено, они не стали, перекинув эту функцию на других узниц. И те ввели новоприбывшую в курс дела лаконично, но доходчиво. Большую часть дня пленницы работают, преимущественно в оранжереях Сайнта, получая за свой труд кормёжку и крышу над головой, а в свободное время ублажают своих надзирателей, периодически заглядывающих в барак после наступления темноты. Пытаться уклониться от последней обязанности можно, но лучше этого не делать. Тут уж всё зависит от настроения охраны. Если бойцы останутся довольны, то могут даже угостить чем-нибудь вкусненьким сверх дневного пайка. Но если их разозлить, то запросто можно нескольких зубов лишиться, что одна из рассказчиц Барбаре и продемонстрировала, пошире открыв рот. Ничего такого шокирующего из этих рассказов для себя бывшая докторша не узнала. Что-то подобное она и ожидала услышать. Похоть, принуждение, поощрение за послушание. Через всё это она уже проходила.
Свободную койку в углу Барбара заняла, но поспать её не позволили. Через какое-то время в женский барак кто-то заглянул. Врубив фонарик, он стал всматриваться в лица спящих женщин, пока не добрался до Барбары.
— Вставай и иди за мной, — приказал он.
— А если не встану и не пойду? Зубы мне выбьешь?– дерзко спросила Барбара.
— Пошли. Ничего я тебе плохого не сделаю.