Подойдя к обелиску, эмиссар протянул к нему руку, но вдруг замер, так и не коснувшись чёрного камня. Ещё по дороге к церкви, Дэйна посетили разрозненные видения с участием той грустной девушки и черноволосого мальчика. Сейчас же он услышал её голос в своей голове, точнее пение. Вспоминая слова той песни, которую незнакомка частенько напевала, Дэйн вспомнил и всё остальное, схватившись за голову и стиснув зубы. Прозрение сопровождалось острой болью в затылке и в висках. Ранее начавший трещать по швам ментальный магический блок наконец-то был разрушен.
— Лорана, — тихо проговорил Дэйн.
— Что? Что ты сейчас сказал? — спросила стоявшая в сторонке Аринэль.
Эмиссар повернулся лицом к своей госпоже.
— Лорана. Так звали мою мать, — сказал Дэйн, глядя Аринэль в глаза.
Глиняная фигура в человеческий рост, оживлённая с помощью магии. Ничего подобного. На самом деле всё было совсем не так. Как и полагается простому человеку, он появился на свет естественным образом, а не благодаря чьей-то магии. Его мать была рабыней, а отец — жестоким надсмотрщиком в лагере работорговцев. Сид не избавился от нежеланного ребёнка, а позволил ему появиться на свет, чтобы потом вырастить из него свою точную копию. Возможно, ему бы это удалось, если бы не Лорана, пытавшаяся донести до сына мысль, что ему совсем не обязательно становится таким, каким его хочет видеть отец. К сожалению, Лорана умерла, пока её сын был ещё совсем ребёнком. Дальнейшим воспитанием, а точнее дрессировкой мальчика, занимался Сид. Что-то от своего жестокого отца Дэйн в итоге перенял. Как бы Сид своего отпрыска не обзывал и не лупил, по-своему он им дорожил, хотя признать это вслух был не готов. Как и его отцу, юноше предстояло стать надсмотрщиком и ловцом рабов. Но судьба распорядилась иначе.
Очередной рейд оказался очень удачным. Группе, в состав которой входил Дэйн, удалось пленить и доставить в лагерь нескольких девушек, в числе которых были две смазливые эльфийки. Пока шёл спор о том, стоит ли продать ушастых пленниц подороже на аукционе или же оставить их для утех, как когда-то ту же самую Лорану, попользоваться которой успели многие, в лагерь проник какой-то парнишка с каштановыми волосами. Его целью было спасение эльфиек, но и других пленников он освободил, а работорговцев и надсмотрщиков вырезал. Дэйн помнил, как незваный гость прикончил Сида, а следом и его самого. Точнее не прикончил, а смертельно ранил, оставив умирать. И Дэйн бы обязательно отправился вслед за отцом, если бы вдруг рядом с ним из ниоткуда не появилась зеленоглазая красавица.
— Ты сказала, что сможешь вернуть её к жизни, после того как я стану сильнее. Но своё обещание так и не сдержала, — напомнил эмиссар.
— Я не умею полноценно воскрешать мёртвых.
— Неужели? Тогда как ты воскресила меня?
— Никак. Ты не умирал, но был в полушаге от смерти. Исцелить смертельные раны — это не то же самое, что воскресить мертвеца.
И это была чистая правда. Дэйн вспомнил, как зеленоглазая незнакомка сначала остановила кровотечение, затем вместе с ним переместилась в лес. Там она погрузила его в какой-то источник. Выбрался из него Дэйн уже самостоятельно, без помощи спасительницы. Купание в источнике его излечило, так что даже шрама на рассечённой шее не осталось. Ну а далее были тренировки с Найтелем, а также обещание когда-нибудь поквитаться с Реном и вернуть Лорану. Теперь-то было понятно, что последнее обещание было заведомо невыполнимо, но тогда Дэйн поверил своей спасительнице.
— Почему ты выбрала меня на роль нового эмиссара? — спросил Дэйн.
— Потому что у тебя и твоего предшественника было много общего. Вы оба не понаслышке знали, что такое боль и пренебрежение. Оба лишились матерей, будучи ещё совсем детьми. Оба оказались окружены плохими людьми. Вы понимали, что идёте не тем путём, и хотели с него свернуть. У Рена, в отличие от тебя, это получилось сделать.
Кроме того, что Рен убил Сида, а ему самому вспорол шею, Дэйн о своём предшественнике больше ничего не знал, но что имеет в виду Аринэль, говоря про выбранный путь, сразу понял. Будущий эмиссар не хотел быть надсмотрщиком и ловцом рабов. В каждой измождённой грустной девушке, сидящей в клетке, он видел свою мать. Потому, в отличие от коллег, никогда не использовал рабынь в качестве секс-игрушек. Не раз и не два его посещала мысль всё бросить и сбежать, перед этим освободив узников и узниц. Вполне возможно, вскоре он бы так и поступил. Но вмешалась судьба в лице Рена, выполнявшего первый приказ Аринэль в качестве эмиссара.
— Никакие сектанты тебя не похищали. Ты сама создала обелиск, воспользовалась им, а мне отправила ложное видение, — сделал вывод Дэйн.
— Это так, — не стала Аринэль отрицать очевидное.
— Ты мне лгала. Всегда и во всём.
— И что с того? Ты получил силу и долголетие. Расквитался со своим убийцей. Это гораздо большее, чем ты хотел и заслуживал. Чем ты недоволен?