– Ах! Но, дорогая мисс Вудхаус, теперь она живет так уединенно, столь уныло, в таком неподобающем месте… Какими бы преимуществами ни отличалось для нее житье у Кемпбеллов, теперь, очевидно, прежней жизни настал конец! И мне кажется, она это понимает. Уверена, что понимает. Она очень застенчива и молчалива. Ее необходимо подбодрить – это же очевидно! Но за скромность я люблю ее еще больше. Должна признаться, для меня это качество говорит в ее пользу. Я большая сторонница застенчивости, думаю, вы согласитесь: с настоящей застенчивостью встречаешься нечасто… Но в тех, кто находится в униженном положении, такое качество необычайно располагает. Ох! Уверяю вас, Джейн Ферфакс – очаровательное создание, судьба ее занимает меня больше, чем я могу выразить словами.
– Вот как? Вы, значит, очень сочувствуете ей? Однако я не вижу, как вы или другие здешние знакомые мисс Ферфакс, которые знают ее дольше вашего, могут выказать ей свое участие…
– Моя дорогая мисс Вудхаус, натуры деятельные могут сделать очень много! Нам с вами бояться нечего. Если уж мы покажем пример остальным, у нас не будет недостатка в последователях! Многие сделают все, что в их силах… хотя не все находятся в равном с нами положении. У нас с вами есть кареты, в которых мы могли бы привозить ее в гости и потом отвозить домой… И при нашем стиле жизни можно принимать Джейн Ферфакс как угодно часто без малейшего неудобства для нас… Я была бы крайне недовольна миссис Райт, ежели бы она подала нам такой обед, на который нельзя пригласить не только Джейн Ферфакс, но и других гостей. Я, знаете ли, не такая! Едва ли я смогла бы приспособиться к такой жизни, если учесть, в какой роскоши я купалась прежде. В ведении хозяйства я опасаюсь совершенно другого – боюсь жить слишком на широкую ногу и слишком беспечно тратить деньги. Возможно, я вспоминаю «Кленовую рощу» чаще, чем следует… ибо наши доходы ни в коем случае не могут равняться с доходами моего брата, мистера Саклинга… Словом, как бы там ни было, я твердо намерена помочь Джейн Ферфакс… Разумеется, я очень часто буду приглашать ее к себе, представлю ее как можно большему числу знакомых, буду устраивать музыкальные вечера, чтобы показать всем ее талант и постоянно буду начеку, чтобы не пропустить для нее выгодного предложения. У меня такие обширные связи! Я почти не сомневаюсь, что вскоре мне удастся подобрать для нее что-нибудь стоящее… Конечно, я обращу на нее особое внимание братца и сестрицы, когда они приедут к нам. Уверена, они придут от нее в восторг! И когда она получше познакомится с ними, ей совершенно нечего будет бояться, потому что и братец, и сестрица выкажут ей лишь самое доброе расположение… Когда они приедут, я стану звать ее особенно часто, а иногда мы будем брать ее в ландо на прогулки по окрестностям.
«Бедняжка Джейн Ферфакс! – подумала Эмма. – Ты такого не заслужила. Возможно, ты дурно поступила по отношению к мистеру Диксону, но такого сурового наказания не заслуживает никто! Доброта и покровительство миссис Элтон! «Джейн Ферфакс» да «Джейн Ферфакс»! Святые угодники! Остается надеяться, что меня она не посмеет звать Эмма Вудхаус! Но честное слово, кажется, у этой особы язык без костей!»
Впрочем, скоро Эмма была избавлена от необходимости выслушивать эти разглагольствования, по крайней мере обращенные исключительно к ней, да еще так обильно приправленные тошнотворным обращением «дорогая мисс Вудхаус». Вскоре после той встречи в отношении миссис Элтон к Эмме произошла перемена, и ее оставили в покое – не заставляли быть самой близкой подружкой миссис Элтон, не призывали принять, под руководством миссис Элтон, активнейшее участие в судьбе Джейн Ферфакс, а только осведомляли ее, наравне с прочими, о своих чувствах, размышлениях и поступках.
Эмма наблюдала за происходящим не без некоторого интереса. Бесхитростная мисс Бейтс не знала как благодарить миссис Элтон за покровительство, выказанное по отношению к Джейн. Она превозносила миссис Элтон до небес, объявила ее самой дружелюбной, самой приветливой, словом, самой очаровательной из женщин – благородной, тонкой, образованной и участливой, – какой и подобает быть жене такого человека, как мистер Элтон. Единственное, чему удивлялась Эмма, – тому, что Джейн Ферфакс, кажется, довольно спокойно сносит внимание и покровительство миссис Элтон. Она слышала о ее совместных прогулках с Элтонами, о том, что она сидит с Элтонами, проводит с Элтонами целые дни! Просто невероятно! Неужели мисс Ферфакс настолько отказали вкус и гордость, что она выносит общество и дружбу викария с женой?
«Она загадка, настоящая загадка, – думала Эмма. – По собственной воле месяц за месяцем остается здесь, терпя всевозможные лишения! А теперь еще предпочла назойливое внимание со стороны миссис Элтон и убогие разговоры с нею возвращению к тем людям, которые всегда относились к ней с неподдельной любовью».
