Фрэнк не отходил от Эммы, однако был неспокоен: чувствовалось в нем какое-то волнение; ему явно было не по себе. Он озирался по сторонам, то и дело подходил к двери, прислушивался к стуку колес подъезжающих карет – то ли не мог дождаться начала бала, то ли боялся постоянно находиться с нею рядом.
Заговорили о миссис Элтон.
– По-моему, она должна подъехать с минуты на минуту, – сказал он. – Мне ужасно любопытно взглянуть на миссис Элтон, ведь я столько слышал о ней. Думаю, она не заставит себя ждать.
Загрохотали колеса кареты. Он тут же подбежал к окну, но, воротясь назад, сказал:
– Я все забываю, что незнаком с нею. Никогда не видел ни мистера, ни миссис Элтон. Мне не пристало первым подходить к ним.
Появились мистер и миссис Элтон, последовали улыбки и обмен любезностями.
– А где же мисс Бейтс и мисс Ферфакс? – спросил мистер Уэстон, оглядываясь. – Мы думали, что вы привезете их.
Он не слишком ошибался. Оказалось, что за ними уже послали карету. Эмме не терпелось узнать, каковы первые впечатления Фрэнка от миссис Элтон: как ему понравились ее вызывающе роскошное платье и снисходительно-милостивые улыбки? Он немедленно принялся формировать свое мнение о ней, так как после знакомства стал уделять ей самое пристальное внимание.
Через несколько минут карета вернулась. Кто-то сказал, что на улице дождь.
– Я позабочусь о зонтиках, сэр, – сказал Фрэнк Черчилль отцу. – Нельзя допустить, чтобы мисс Бейтс простудилась. – С этими словами он выбежал из комнаты.
Мистер Уэстон порывался было пойти вслед за сыном, но его задержала миссис Элтон – ей не терпелось сообщить ему свое мнение о его сыне; она приступила к делу немедленно, не дожидаясь, пока молодой человек уйдет. Едва ли Фрэнк Черчилль не слышал того, что она говорила:
– Очень, очень славный молодой человек, мистер Уэстон. Помните, я откровенно сказала вам, что у меня сложится собственное мнение? Рада заявить, что мне он необычайно понравился… Мне вы можете верить. Я никому не льщу. Мне он кажется очень красивым молодым человеком, а манеры у него как раз такие, которые мне нравятся и которые я одобряю, – он истинный джентльмен, без намека на заносчивость и фатовство. Вам должно быть известно, что я не выношу фатов – просто терпеть не могу. В «Кленовой роще» их не переносили. Ни мистер Саклинг, ни я – фаты нам отвратительны! Подчас приходилось их просто обрывать! Вот у Селины характер куда более мягкий: она склонна терпеть такого рода личностей.
Пока она говорила о его сыне, внимание мистера Уэстона было приковано к ней, но стоило ей съехать на «Кленовую рощу», он тут же вспомнил, что пора оказать внимание новоприбывшим гостьям, и с радостными улыбками поспешил прочь.
Миссис Элтон обратилась к миссис Уэстон:
– Не сомневаюсь, это вернулась наша карета с мисс Бейтс и Джейн. Наш кучер очень проворен, а лошади – необычайно резвы. Полагаю, мы ездим быстрее всех… Какое удовольствие – иметь возможность послать свою карету за другом! Я ценю вашу доброту, однако впредь прошу вас не предлагать им свою карету. Можете быть спокойны: уж о них-то я позабочусь.
В комнату вошли мисс Бейтс и мисс Ферфакс в сопровождении двух джентльменов; миссис Элтон возомнила, что вправе приветствовать их наравне с миссис Уэстон, хозяйкою бала, по крайней мере, именно так могли бы истолковать ее жесты и движения те, кто, подобно Эмме, пристально наблюдал за нею. Однако слова ее, как и речи остальных, вскоре потонули в нескончаемом потоке благодарности мисс Бейтс, которая уже вошла говоря и продолжала тараторить после того, как обосновалась в кружке стоящих вокруг камина гостей. Еще дверь не распахнулась, как до Эммы донеслось:
