После чая мистер и миссис Уэстон и мистер Элтон составили мистеру Вудхаусу компанию за карточным столом. Оставшиеся пять человек были предоставлены сами себе, и Эмма сомневалась, что они хорошо поладят, ибо мистер Найтли, казалось, не расположен к беседе, миссис Элтон недоставало внимания, которое никто не испытывал желания ей оказывать, а сама она находилась в полном смятении чувств, вследствие чего предпочитала молчать.
Мистер Джон Найтли оказался разговорчивее брата. На следующий день ему предстояло рано их покинуть, и он заговорил с родными:
– Что ж, Эмма, полагаю, о мальчиках я все сказал, но у вас есть письмо сестры, в котором, конечно, содержатся подробнейшие разъяснения. Мои советы будут гораздо короче ее и, наверное, в несколько ином духе… В двух словах все мои просьбы сводятся к следующему: не балуйте их и не пичкайте лекарствами.
– Я все же надеюсь, что удовлетворю вас обоих, – сказала Эмма, – ибо сделаю все, что в моих силах, чтобы они были счастливы, и для Изабеллы этого будет достаточно. А счастье, должно быть, предотвратит излишнюю опеку и пичканье лекарствами.
– А если они вам надоедят, отправляйте их домой!
– Скорее всего, я так и сделаю… Неужели вы серьезно?
– Я понимаю, что для вашего батюшки они могут оказаться слишком шумными… Они могут стать тяжким бременем даже для вас, если ваши приемы и походы в гости участятся, как в последнее время.
– Участятся?!
– Конечно! Вы не можете не сознавать, что в последние полгода жизнь ваша значительно переменилась.
– О нет, уверяю вас, моя жизнь нисколько не переменилась.
– Не может быть никаких сомнений в том, что вы вращаетесь в обществе интенсивнее обычного. Доказательством служит сегодняшний вечер. Я приехал всего на один день, и что же – оказывается, у вас званый обед! Когда такое случалось прежде? Число ваших соседей растет, и вы больше видитесь с ними. Чуть ли не в каждом вашем письме к Изабелле содержался отчет о новых увеселениях: обеды у мистера Коула, балы в «Короне». Даже события в Рэндаллсе, одном только Рэндаллсе, очень переменились.
– Да, – быстро сказал его брат, – все дело именно в Рэндаллсе.
– Вот именно! И так как, насколько я могу судить, влияние Рэндаллса на вас не ослабло, то мне и кажется вполне возможным, что Генри и Джон иногда могут быть вам в тягость. И если они хоть в малейшей степени станут вам в тягость, очень прошу вас немедленно отослать их домой.
– Нет! – вскричал мистер Найтли. – Зачем же так? Пусть их пришлют в Донуэлл. У меня всегда найдется для них минутка.
– Честное слово, – возмутилась Эмма, – вы меня удивляете! Интересно, какие из моих бесчисленных увеселений происходили без вашего участия? И разве давала я повод подозревать меня в отсутствии внимания к двум маленьким мальчикам? К тому же, позвольте вас заверить, я вовсе не развлекаюсь каждый день. Какие у меня развлечения? Один раз обедала у Коулов, о бале было много разговоров, но он так и не состоялся… Вас я еще могу понять, – кивнула она в сторону мистера Джона Найтли, – возможность увидеться у нас разом со всеми добрыми приятелями столь радует вас, что это не может остаться незамеченным. Но вы! – Она повернулась к мистеру Найтли. – Вам известно, как редко, как ужасно редко я провожу хотя бы два часа вдали от Хартфилда! Просто не могу понять, почему вы предвидите, что мое внимание будет таким рассеянным! А про моих дорогих малышей должна сказать, что если уж у тети Эммы для них не найдется времени, то не думаю, что с дядей Найтли им повезет больше! В то время как она не бывает дома час, его не бывает по пяти часов, а когда он дома, то куда охотнее читает или проверяет счета.
Казалось, мистер Найтли еле сдерживается, чтобы не улыбнуться, – это ему удалось не без труда. Тут с ним заговорила миссис Элтон.
Недолгих раздумий вполне хватило Эмме, чтобы понять природу своего волнения при известии о Фрэнке Черчилле. Скоро она убедилась в том, что опасается и волнуется не за себя, но за него. Собственное ее чувство усохло и превратилось просто в ничто, по крайней мере в нечто, не стоящее внимания; но что, если он, который, несомненно, казался из них двоих более влюбленным, вернется с тем же пылким чувством, с каким уезжал? Это будет очень огорчительно. Если двухмесячная разлука не охладила его страсти, ее подстерегают коварные опасности: ему и ей необходимо будет соблюдать осторожность. Она не собиралась возрождать угасшее чувство, но придется постоянно следить за собой, дабы не поощрять его.
Желательно, конечно, удержать его от решительного объяснения в любви. Какое это было бы болезненное завершение их милого знакомства! И все же Эмма понимала, что объяснение неминуемо. Она предчувствовала, что весна принесет с собой некий кризис в их отношениях: произойдет какое-то событие или что-то будет сказано и изменит ее теперешнее собранное и безмятежное состояние.
