Наконец дверь открылась, но внутрь впустили только определенное количество людей. Те же, кому сегодня не повезло, смиренно вверили себя власти ночного холода. Счастливчики, нашедшие пристанище на ночь, грелись у жарко натопленной печи. Они не разговаривали друг с другом, а жадно поедали хлеб, который им дали. После ужина они легли на узкие соломенные тюфяки и укрылись овечьими тулупами. Вокруг воцарилась такая мертвая тишина, что если бы эти несчастные время от времени не кашляли, то, глядя на их неподвижно лежащие тела, могло показаться, что вы попали в морг.
Только один человек не спал. Это была молодая женщина. Она сидела возле очага и задумчиво смотрела на огонь. Он спросил у этой женщины, не видела ли она девочку, и описал, как выглядит Эмма. Женщина в ответ отрицательно покачала головой.
– Вам не хочется спать? – снова спросил он у нее.
– Я не могу спать, – ответила она. – Я здесь уже целую неделю и завтра должна уйти.
– Вы приличная молодая женщина. Я уверен, что вы сможете найти работу.
В ответ она слегка приспустила со своих плеч черный платок, и он увидел, что ее платье было таким истрепанным, что почти не держалось на ней.
– В такой одежде я не осмелюсь показаться в приличном месте. Мне остается только одно – скитаться по улицам.
Он спросил ее о том, как она оказалась в таком ужасном положении, и она ответила, что когда-то у нее была работа. Она работала портнихой целых три месяца.
Когда же у меня закончились деньги и мне стало нечем платить за квартиру, хозяйка забрала у меня всю мою одежду. И я вынуждена была уйти вот в этих лохмотьях. Я ходила по улицам, пока мои ботинки не промокли, а чулки не примерзли к ногам, – сказала она и заплакала. Слезы катились по ее щекам, и она долго не могла успокоиться.
У вас есть семья? – спросил мистер Эллин. Она ответила, что отец бросил их с матерью, когда она была еще ребенком, а потом умерла и мама.
Мистера Эллина глубоко поразило то, в каком ужасном положении оказалась эта достойная девушка. Ведь ей даже нечего было надеть. Ему вдруг стало так совестно, что он решил дать ей деньги. После этого вернуться в теплый и уютный клуб он уже не мог. Он решил погулять по тем районам города, в которые до настоящего времени его еще не заносила судьба, по районам, где располагались ночлежки, работные дома, наводящие ужас заброшенные полуразрушившиеся строения. Но пока он решил обойти приют. Протиснувшись через низкую черную дверь, он оказался на кухне. Там возле очага сидели три ужасные старые ведьмы. Он поднялся в одну из комнат по шаткой деревянной лестнице и увидел, что на грязной кровати лежала молодая женщина, а рядом с ней ее новорожденное дитя. Оба – и женщина, и младенец – были мертвы. «О несчастные дети!» – в ужасе воскликнул он. Ему хотелось произнести молитву, ему хотелось спросить у Господа, за что же он обрек эту беззащитную женщину на такую ужасную смерть? Он закрыл глаза и выбежал из этой комнаты. Он был в таком подавленном состоянии духа, что даже не замечал всех этих несчастных людей, преследовавших его по пятам.
Он был рад, что в этом ужасном месте не нашел Эмму. Ему бы не хотелось, чтобы она оказалась в таком же отчаянном положении, как и все эти люди. Он вспомнил о том, как в первый раз встретил ее в Фашиа Лодж. Она показалась ему такой избалованной и высокомерной в этих своих изысканных одеждах. Он увидел огромный купол собора святого Павла и почувствовал некоторое облегчение. Его беглянка больше всего на свете дорожила своим добрым именем. Оно было ее единственным богатством, осознал он. Теперь мистер Эллин был уверен в том, что она ни в чем не виновата. И совсем неважно, каким было ее прошлое, ведь по натуре своей она добрый и честный человек. Интуиция подсказывала ему, что он прав. Эта бессознательная уверенность даже насмешила его, и он снова мысленно повторил фразу: «Ведь по натуре своей она добрый и честный человек». И вдруг ему стало стыдно. Чего же ему следовало стыдиться? Наверное, того, что ему нравились только те женщины, которые красиво одевались. Ему никогда и в голову не приходило, что все их изысканные наряды были сшиты несчастными женщинами, которые были вынуждены влачить полуголодное существование и одеваться в лохмотья и которые, возможно, умерли нищете из-за того, что не смогли найти себе работу после ого, как изменилась мода. «Лучше бы наши тела так же, как тела животных, были покрыты перьями или мехом, – раздраженно подумал он, – а не этими искусственными покровами, разделяющими нас на бедных и богатых».
