Как я ни была взвинчена, под мерный стук колес паровика умудрилась задремать. И снова мне привиделся Эд, произносящий слова клятвы. «Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда быть рядом». Они звенели и звенели у меня в ушах, пока я не поняла: вот же она! Вот эта верткая мысль-ящерица, которую я смогла поймать! Главное слово – «рядом»! Я посмотрела в окно и чуть не подпрыгнула, когда в отражении увидела взлохмаченного конопатого паренька.
Оставшееся время я лихорадочно думала. У меня появилась зацепка. Призрачная, но чем больше я размышляла о ней, тем больше она казалась мне похожей на правду. В то же время я постоянно возвращалась мыслями к Лестеру. Сейчас, когда схлынула первая волна неожиданного счастья, я остро осознала, чем именно он рискует. Неужели эти заговорщики не сопоставят то, что он был моим наставником, и то, что я сбежала буквально за несколько дней до их прибытия? Да, доказательств у них нет. Но что, если они поймают меня? Вот тут-то и появятся железные улики. Со мной они ничего не сделают, я им нужна хотя бы на какое-то время. А вот старшего следователя не пощадят.
Я крутила перстень-маячок на пальце, кусала губы, думала, думала, думала… И пока ехала в паровике. И когда покупала билет до Рочестера. И когда ждала поезда на вокзале. И когда шла по перрону на посадку. И когда, уже в вагоне, обнаружила неподалеку пожилую пару – солидного грузного мужчину и седовласую даму в меховой накидке. Они, кряхтя, устраивались в своих креслах, и почтенный мастер брюзжал, что неудобно ехать ночью и что столица ему не нравится, то ли дело их старый добрый Рочестер. На краю столика стоял приоткрытый саквояж. И я решилась.
Зажав в руке перстень, я пошла по проходу, споткнувшись как раз у кресел моих попутчиков, так что саквояж чуть не упал на пол. Многословно извинившись и услышав вдогонку: «Полегче, юноша, никакого воспитания», я прошагала в тамбур. Там, оглянувшись по сторонам и убедившись, что меня не видно, дрожащей рукой извлекла маскирующий медальон и нажала на красный кристаллик. И уже в своем истинном облике вышла из паровика. Стоя на платформе и провожая взглядом проплывающие мимо меня вагоны, я повторяла себе, что прямо сейчас совершила самую большую глупость в жизни. Там, в саквояже, уезжал в Рочестер следящий артефакт.
– Простите меня, – мысленно обращалась я к Лестеру Кингсли, – но я не прощу себе, если вы из-за меня пострадаете. Я должна, просто обязана справиться с этим сама.
И тут же поморщилась от того, как пафосно это прозвучало. Маленькая Эмма, впечатлительная и избалованная, как собачка, которую носят на руках, спасает служебного пса от стаи волков. Как бы то ни было, выбор был сделан.
Остаток ночи я провела в привокзальной гостинице – боялась ехать ночью неведомо куда. Место оказалось ужасным – грязная клетушка с раскладушкой. Поспать толком не удалось: боялась, как бы не украли сумку с деньгами. Внешность также пришлось сменить на мальчишескую: одинокая девушка явно вызвала бы нездоровый интерес. С наступлением утра я с радостью покинула это пристанище бродяжек. В справочной получила список недорогих, но приличных гостиниц Лиденбурга и, выбрав наугад одну из них, наняла извозчика.
Гостиница с незатейливым названием «Вкусно и уютно» располагалась на окраине столицы. На первом этаже находилась одноименная ресторация, а на втором этаже были номера. Кровать, стол, стул и умывальник с зеркалом – вот и вся обстановка. Зато чистенько и недорого. Жутко хотелось спать, но узнать, годится ли моя идея, хотелось еще больше.
Я сняла мамин медальон, покрутила его в руке, затем извлекла из сумки дорожный маникюрный набор с острыми ножничками. Как следует вымыла руки с мылом, а затем, на выдохе, как делал Лестер, ткнула острием в палец левой руки.
Больно было ужасно, даже слезы выступили. Морщась, я выдавила несколько капель крови на медальон, пробубнила «исполни клятву» и поскорее засунула травмированный палец в рот. Выглядело все это, должно быть, крайне нелепо. Да и результата никакого не было. Не раздался гром небесный, не явился призрак, и вообще ничегошеньки не изменилось. Только палец болел. Подождав немного, я спустилась вниз, в ресторацию. Заказала у добродушной хозяйки омлет и кофе и затаилась за столиком в углу, откуда было хорошо видно входную дверь. Ела медленно, тянула время, а заодно раздумывала, что же я буду делать, если мои ожидания не оправдаются. Запасного плана у меня не было. Поэтому решено было уделить внимание простым радостям жизни (еда и правда оказалась вкусной), листать купленную за мелкую монету газету и периодически посматривать на входящих в двери.
