– Предлагаю сначала обосноваться на окраине Саффорда. Снимем домик ненадолго. Чтобы ты смогла получше изучить свои возможности, да и мы поняли, с чем предстоит иметь дело, – сказал Диксон.
И возражений ни у меня, ни у Ноэля не нашлось. Небольшая передышка после пережитого пойдет всем на пользу.
«Эштон – южный пригород Саффорда с хорошо развитым частным сектором». Да уж, в справочнике населенных пунктов Бретонии о нем было сказано не много. Значит, будем осматриваться на месте. И уже скоро. Последняя мысль приободрила. Быстрее бы, иначе от этой тряски меня снова укачает.
– Меня сейчас стошнит, – простонал Ноэль.
– Крепись, Ривер, – менталист прикоснулся к его лбу, и болезненная зелень исчезла с лица парнишки.
– Спасибо. – уже веселее отозвался он.
Я сама, прошедшая подобную процедуру не так давно, с благодарностью посмотрела на Диксона. Исключительно благодаря его помощи семейство Джонсонов прибыло в Эштон не в самом плачевном состоянии. Кстати, выглядели мы после активации двух артефактов немного иначе: рыжие от природы волосы сейчас казались каштановыми. Марта же получила чуть более резкие черты лица и медный отблеск локонов. Верилось, что мы брат и сестра.
Немного переведя дух, мы принялись искать жилье. Оказалось, в Эштоне снять дом весной совсем не сложно. Очень многие жители Саффорда покупали в этих местах дачи и приезжали на лето, а в межсезонье сдавали их всем желающим. Собственно, большая часть Эштона и представляла собой эдакую дачную деревеньку, состоящую из подобных домиков.
То и дело нам попадались таблички «Сдается!» на заборах, и уже к обеду мы нашли подходящий вариант: небольшой голубой дом с палисадником – две спальни на верхнем этаже и гостиная с кухней на нижнем. Плата за аренду, правда, съела треть наших денежных запасов, зато дом оказался действительно комфортным, с большим камином.
Каждое утро я шла на местный рынок в компании одного из моих «братьев» и набирала овощей, мяса и молочных продуктов (аппетит у обоих на свежем воздухе усилился, и еды приходилось покупать много), готовила завтрак. А потом мы приступали к «научным изысканиям». Точнее, высказывали предположения, а потом проверяли их так: Эверт и Ноэль били по мне магией, а я пыталась подтвердить наши догадки или опровергнуть. За несколько дней занятий мы выяснили много важного.
Если на меня воздействуют заклинанием, а я в этот момент не пытаюсь применять магию, то абсолютно ничем не отличаюсь от обычных людей: меня можно подпалить (результат проверки – минус одна блузка), подвергнуть ментальному или любому другому воздействию.
Моя способность не зависит от артефактов. Обязательно нужен контакт с магами: либо заклинание, либо применение «сырого» дара. Почему, объяснить никто не смог, но факт налицо.
Чтобы активировать какой-либо дар, мне нужно не столько изучать сами заклинания, хотя и это очень ценно, сколько иметь четкое намерение использовать ту или иную магию. Лучше всего у меня получалось работать по оси «жизнь – смерть». Это было объяснимо: с этими видами магии я хоть немного успела познакомиться в ШРАМе. С огнем выходило хуже. Чтобы направить магическую энергию, мне приходилось провоцировать ощущение злости и ярости. В итоге я или изображала фейерверк, испуская фонтанчики искр, или резко била огнем, обжигая пальцы.
Для активации воды тоже необходимо было вызывать у себя ощущение злости, но холодной, четко контролируемой разумом. Ощущение было сложным, результат незначительным: пара мелких, с горошинку, ледяных комочков.
Воздух поддался мне неожиданно легко: воздушная волна била как положено, правда, во все стороны сразу. Концентрироваться на единственном направлении пока было сложновато. Земля же не отозвалась совсем. Не зря она – самая неторопливая из всех стихий. Придется без спешки делать простейшие упражнения на концентрацию. Представлять, например, как ноги врастают в почву или в камень.
С осью «разум – чувства» пока решено было не экспериментировать. Одно дело – залечить небольшой ожог, и совсем другое – поправить голову после воздействия неумехи-менталиста.
После практики мы расходились по своим делам. Ноэль убегал на улицу. Я, если денек выдавался погожий, тоже гуляла, а потом шла готовить. Эверт помогал мне растопить печь, а затем или поднимался к себе, или уходил куда-то, как правило, надолго, но о том, где был, не рассказывал, а я и не спрашивала.
Вечером мы собирались в гостиной. Мужчины зажигали огонь в камине, становилось тепло и уютно. Мы сидели, потягивая травяной отвар из глиняных кружек, и болтали о том о сем. Обо всем, кроме того, что нас ждет впереди. Думать об этом совершенно не хотелось.
В наших отношениях с Эвертом появилась какая-то неловкость, недосказанность. Небольшая, но ясно ощутимая обоими. Сгладить ее никак не получалось. Поэтому я была очень рада, что у нас есть Ноэль. С его присутствием стеснение исчезало, и мы общались как раньше, подтрунивая друг над другом.
Такая размеренная жизнь продлилась совсем недолго.
