Сейчас поколение детей, которые с 2–3 лет с планшетом, не понимает, как устроить свою жизнь, как заполнить свое время без возможности погружения в сеть и как решать свои проблемы и утихомиривать свои страсти по-другому. То, что мы можем для них сделать, – это показать, что жизнь без интернета есть, она интересная и мы тоже умеем жить этой жизнью. Им нужно создать защищенное пространство, где есть какое-то время, когда интернета нет, и есть время, когда можно войти в сеть. Тут до определенного момента необходима наша помощь в дозировке.
Но это дозирование и какой-то контроль обязательно должны быть с прицелом, что дальше контроль будет передан ребенку. И обязательно должен быть подан в таком виде, что он не рушит отношения между вами. Потому что самое главное, что у нас есть, – это доверие, это приязнь, это открытость для диалога. Если мы контролируем жестко, что «нет и все», «нет, и пошел отсюда», «нет, ты еще маленький» – мы можем противопоставить ребенка себе, а это совершенно не нужно.
Подростки пока еще «вылупляются», они все в стадии становления, в стадии «куколки», что там «вылупится», неизвестно, они все еще не настоящие люди, а какое-то человеческое «яйцо», человеческий детеныш, но есть норма и ненорма внутри этого периода «вылупления» из личностного яйца.
Напомню, мы говорим в основном про тех детей, которые в зоне нормы. Если дети в тяжелой группе риска или есть какие-то патологии, для них требуются дополнительные комментарии и ответы.
Первый критерий – это отсутствие патологий характера и неврологии. Что это такое? Патологии характера – это психопатия, социопатия, диагностированный синдром дефицита внимания либо диагностированные депрессии. Неврология – это тики и невротические знаки, возбудимость или, наоборот, астения. Если у ребенка есть патология характера или неврология, нужен особенно бережный и внимательный подход, абсолютно индивидуальный, а общие советы и клише, скорее всего, не подойдут.
Второй критерий кажется очень легким, но на самом деле он абсолютно не простой – это относительное довольство собой. Очень часто ребенок, проходя через пубертат, проходит через жесткий период недовольства собой и даже ненависти к себе. Это очень-очень тяжело. Мы не говорим, что недовольство собой – патология, нет. Недовольство собой – норма. Важна его степень.
Третий критерий – есть ли группа сверстников, в которой подросток свой. Или есть ли хотя бы один хороший друг.
Это очень серьезные критерии. Второй и третий не менее серьезные, чем отсутствие патологии и неврологии. Про факторы риска нужно внимательно думать и наблюдать.
Зависимость от гаджетов – возможно, от недовольства собой, возможно, от отсутствия компании.
Какие есть критерии того, что зависимость возникла?
Невозможность, неспособность вовремя прервать игру. Иногда ребенок может променять реальное общение на виртуальное, если его допустили к экрану, – это тоже фактор риска.
Гаджеты мешают подростку учиться самостоятельно. Если эта неспособность прервать игру присутствует и если ребенок старше 10 лет, а ответственность за его уроки больше чем на 40 % принадлежит родителям, это фактор риска. Если подростку 14 лет, а ответственность за его уроки более чем на 15 % принадлежит родителям, это фактор риска. Потому что он будет убегать в гаджеты от контроля вообще и от контроля за уроками тоже.
Я убеждена, что, если есть серьезная экранная зависимость, самостоятельности с уроками не будет, потому что в армрестлинге «уроки или экраны» будут побеждать экраны.
Гаджет – это не только интересное содержание и бегство от трудностей, это еще статусная штука. Это как марка машины.
Скажи, какой у тебя гаджет, и я скажу, кто ты.
Сначала это может быть статус, а потом возникает привычка. Ребенку, второкласснику, третьекласснику и даже пятикласснику, смартфон не нужен, но у всех они есть. Если у тебя нет телефона или смартфона – ты, вообще, кто? Ты – изгой. А у подростков все завязано на популярности и на общении.
Как сделать так, чтобы гаджет или его отсутствие не приносили неадекватных бонусов и при этом не влияли на жизнь? Это сложная задача. Есть дети и есть коллективы, в которых, если у ребенка нет статусного гаджета, у него точно будет проблема с популярностью. Это грустно говорить, это сложно признавать. Мы этого вообще не хотим понимать, мы говорим: «Какая разница, какой смартфон? Надо смотреть, что за человек». Но по факту мы оказались в мире, и дети тоже, где это важно. Есть разумные школы, может быть, есть родители в школах, которые не разрешают детям доставать или приносить смартфоны и планшеты, но это редкость.
Я знаю, что главным бонусом сейчас для всех подростков является покупка телефона желаемой модели. Таких дорогих смартфонов, как в России, у школьников нет фактически нигде, может, только в Арабских Эмиратах. Но у нас это, к сожалению, так.
