У нас мощнейшие постсоветские традиции игнорирования маленьких успехов и больших успехов тоже. У нас автоматически, по умолчанию поставлена реакция на то, чтобы заметить недочет или недоработку у себя, у ребенка и у ближнего.
Автоматически, не анализируя, мы видим промахи в разных ситуациях.
Практика работы с гневом, раздражением и другими сложными эмоциями начинается тогда, когда мы перестаем себя грызть и акцентироваться на недоработках, а видим маленькие, иногда мизерные изменения в лучшую сторону.
Заметить изменение сложно. Даже нормативный конфликт легче отследить, чем научиться видеть прогресс. А их надо праздновать: «Ты научился! Ты перестал говорить злобным тоном! Как у тебя это вышло? Как тебе это удалось? Смотри, раз, и ты выключил раздраженную интонацию. Здорово!»
Однако как только мы разрешаем себе заметить маленький успех, возникает абсолютно иррациональный страх перехвалить. На постсоветском языке метод логических последствий почему-то называется шантажом и покупкой, например «сначала ты убираешь игрушки, а потом я тебе делаю апельсиновый сок», и похвала за достижения иррациональным образом вызывает страх испортить ребенка.
Мне кажется, что все, кто прошел через обычные детские сады и школы, знакомы с этим страхом. Особенно сложно со старшими детьми, с первенцами. Из-за подобного отношения у ребенка не формируется внутренняя хвалящая и поддерживающая среда.
У всех очень разные ситуации, разное положение и нагрузка, но эти успехи, правда, надо отмечать: «Ты молодец, ты уже один ботиночек надел, остался только второй»; «Ты молодец, у тебя сегодня получилось лучше и быстрее убрать игрушки. Давай поставим плюсик! Мы будем это праздновать».
Даже если не будет никаких изменений, вы можете многое понять про свой гнев и узнать много полезных теоретических и практических вещей. Но надо понимать, что темп перехода от теории к практике у каждого свой. Если вы поставите высокую планку и будете идти к ней семимильными шагами, а в какой-то момент почувствуете, что не получается, и сорветесь – это отбросит вас на несколько шагов назад.
Если мы с самого начала будем объяснять ребенку, что мы пробуем справиться со своей раздражительностью и можем просить прощения, если жалеем о чем-то, у нас получится двигаться дальше.
Мы совершенно не привыкли разрешать себе ошибаться. Нам кажется, что ошибка – это плохо. Но на самом деле ошибка – это формирующий опыт.
Пытаясь что-то сделать со своим гневом, мы учим ребенка тому, что изменения возможны, а ошибаться не значит проигрывать.
Почему эмоциональное состояние старших родственников так сильно влияет на нас и наших детей?
Это закон: сложнее всего с теми, кого любишь.
Со старшими родственниками у нашего поколения, к сожалению, ситуация такая: при очень большой любви у нас к ним сильные амбивалентные чувства, поэтому выстраиваются очень сложные отношения – сложнее, чем с детьми или с супругами.
Сложность – показатель не нелюбви, а сильной связи.
Для наших старших родственников мы готовы на многое – когда возникает какая-то материальная сложность или проблема со здоровьем, мы бросаемся на помощь. Но при этом мы часто не можем провести с ними спокойно даже час-полтора.
В отношениях со старшими родственниками мы имеем дело с мало исследованной «черной дырой», когда почему-то именно с ними мы начинаем вести себя парадоксально – по-детски незрело, защищаясь. Сил на это взаимодействие уходит много, и абсолютно не понятен механизм, который нас цепляет.
Именно в общении со старшими родственниками, иногда со своими родителями и реже с родителями супруга, мы попадаем в «бермудский треугольник» наших собственных эмоциональных реакций.
Это интересно выяснить. Иногда это короткий период, буквально две-три минуты. Некоторые выдерживают 2,5 часа. У некоторых людей это не один час, а один день. Период у всех разный, важно знать свой собственный.
Я слышала прекрасную поговорку: «Один день пребывания у мамы – золото, второй – серебро, третий – медь, а дальше пора по домам».
