Из раздраженного состояния можно выйти благодаря таким мыслям: «Да, такое бывает. Я не совершенен. Да, это случилось со мной. Мои дети разбили вазу, так бывает со всеми». Должно быть принятие этой ситуации, а не попытка ее переломить. Иначе может сработать лестница агрессии. Например, вы сорвались на ребенка, а он потом на младших братьев и сестер. Разбираться с младшими братьями и сестрами ребенку всегда проще, чем с ровесниками или родителями. Или агрессия спускается на домашних питомцев, ведь они не могут ответить – раздраженный ребенок идет и пинает кота. Иногда бывает, что ребенок сбрасывает агрессию на взрослых, которые слабее психологически, – на пожилых бабушек или на няню, которая не имеет права возражать.
Если родитель воспроизводит гнев по многу раз, он создает определенный эмоциональный образец, и тогда он не вправе требовать от ребенка контроля за своими эмоциями.
Суть в том, что мы учим не словами, а поведением. Не тем, что мы хотим сказать, а тем, как мы реагируем на самом деле. Тут наши эмоции – сильные, радостные и более сложные – обучают более наглядно, чем все наши слова о том, как надо себя вести.
Мы учим своими реакциями, мы учим собой. Обычно этого никто не понимает, пока не станет родителем. Однако, поняв это, не надо проваливаться в чувство вины, заворачиваться в него, как в пелерину, и сидеть, не поднимая головы. Это нужно, чтобы понимать эмоциональные механизмы, происходящие в семье.
Еще одна важная истина: подобное воспитывает подобное. Ребенок до подросткового возраста, до 12–13 лет, пока не скажет себе «я не хочу быть похожим на своих родителей», на родителей похож. Более того, до семи лет он хочет быть на них похож, даже если они сердятся и злятся.
У меня есть маркер, который работает в моей жизни, а еще помогает пациентам и слушателям вебинаров. Если мы начинаем говорить с ребенком или думать про ребенка как про чужого, это значит, что включилась наша «внутренняя воспитательница», увиденная нами в детстве, а, значит, применяются практики, не работающие в семье.
В обычной классической детсадовской системе никто не занимался выравниванием эмоционального состояния мягкими и тонкими способами – у нас вообще этого нет в бэкграунде. Выравнивали эмоциональное состояние криком, приказным тоном: «А ну замолчали! А ну построились! А ну повернулись! Все глаза закрыли, ручки на коленочки». Это то, что из нас выскакивает, когда нам приходится сложно.
Но раздраженный воспитатель не воспитывает, а раздражает, потому что передать он может только это свое состояние, и никакие другие человеческие и воспитательные ценности до детей не будут донесены. Мне кажется, если мы будем помнить только одну эту вещь, раздражение сдаст свои позиции. Да, мы живые люди, мы имеем право на эмоциональный выплеск, у нас очень много всяких обстоятельств, событий, но это не про воспитание. Это выход из зоны нормального взаимодействия.
Мы не воспитываем в этот момент, зато даем запоминающийся эмоциональный образец. Раздражаясь, мы учим ребенка: «Когда что-то не получается, включи свое раздражение, надави им на ближнего, запусти свой „встроенный асфальтоукладчик“, и у тебя получится добиться желаемого».
Ребенок перенимает модель и добивается, чтобы мы включили мультик, дали поиграть в стрелялку, добавили лишнюю ложку сахара в чай – он тоже давит эмоциями. Возникает эмоциональная привычка уже у следующего поколения, у наших детей.
Давя своим раздражением, мы показываем модель эмоционального пресса.
Если родитель начинает менять свое эмоциональное поведение, перестает давить раздражением, то у детей некоторое время реакции сохраняются прежними – их инерция чуть больше, но потом они поддаются. Вы будете слышать у них свои новые интонации, предложение подышать или взять паузу.
Как быстро дети начинают меняться, можно отследить по игре в куклы.
Дети – абсолютно уникальные существа, они чутко реагируют на новое, они родились с опцией учиться. Как только в родительском поведении появляется что-то новое, они моментально это выцепляют и берут себе. На привычные вещи они реагируют хуже, поэтому нужно думать, как сделать так, чтобы хорошие способы работали дольше.
Очень важно видеть крошечные изменения в своем поведении и в своих реакциях, хвалить себя и хвалить ребенка. Например, вы расстроились из-за чего-нибудь и начали кричать или говорить неприятным голосом. Потом заметили и остановились. Успех это или поражение? С моей точки зрения, это успех.
Или ребенок сказал: «Нет, не буду убирать противные игрушки. Злая мама, уходи!» Потом вы видите, что он поднял два кубика, затем еще один. Это успех или не успех? На что тут нужно обратить внимание? Важно, что ребенок притормозил свои злые слова и раздражение и пытается сделать шаг вам навстречу.
