Еще очень важно помнить, что родителям крайне сложно видеть нас взрослыми. Мы-то понимаем, что мы взрослые, что у нас есть дети, семьи, что мы уже много лет находимся в «шкуре» мам и пап. И когда наши с вами дети вырастут, мы с этой сложностью тоже познакомимся. Очень сложно видеть взрослым человека, которому ты вытирал попу. Сложно видеть здравость рассуждения того, кого ты видел не умеющим говорить и не понимающим простых правил жизни в этом мире.
Очень сложно видеть взрослость именно в собственных детях.
Но как бы там ни было, как бы медленно мы ни двигались, если мы начинаем осознавать механизмы раздражения, то раздражение теряет силу. Мы, конечно, не превращаемся в бесчувственного деревянного человечка, но, по крайней мере, наши систематические попытки осознать и разобраться в эмоциях что-то меняют.
Одно из важнейших правил в семейной психологии, которое не менее важно, чем понимание амбивалентности близких человеческих отношений, – это простая и абсолютно очевидная мысль, что почти никакая информация – ни фактическая, ни эмоциональная – не передается снизу вверх по цепочке поколений – от дочки к маме, от мамы к бабушке. Там стоят мощнейшие информационные блоки. Исключения из этого правила штучные и связаны с исключительными мамами, которые желают учиться и меняться.
Это значит, что вы ничему не научите ваших родителей. Чем больше вы родителям хотите доказать, тем хуже результат. Вы ничего не докажете словами, напрямую. Но если вы изменитесь сами и измените свою жизнь, мама обязательно это заметит, но не по словам и даже не по действиям, а по ощутимым глобальным результатам.
К сожалению, даже если мы знаем про это правило, мы сами все равно оказываемся в ситуации частичной глухоты к тому, чему нас пытаются научить наши подросшие дети.
Действительно, воспринять что-то трезвое, новое, светлое от человека, которого ты катал в коляске, которому ты заплетал косички, очень сложно. Но иногда это обучение все-таки происходит, только результаты видны не вам. Если бы вы слушали все, что говорит ваша мама или ваш папа по телефону, возможно, вы бы услышали ваши же слова, пересказанные другим людям, просто немножко адаптированные. Что-то все-таки усваивается, но не в прямой коммуникации.
Обычно понимание этого закона сильно смягчает отношения в семье, по крайней мере на время. Особенно если удается подключить немножко юмора: «Конечно, я же твоя дочка, что я тебе могу рассказать?» Или: «Конечно, я твой сын, как я тебя могу обучить?» От этого становится немного легче.
Кто-то считает, что следует приложить сверхусилия и все-таки чему-то взрослых родителей научить. Дело в том, что, если мы очень настойчиво предлагаем свою точку зрения по каким-то ключевым вопросам, мы фактически призываем старших родных отринуть их жизненный опыт.
Огромное количество конфликтов возникает на почве способов обучения, питания, лечения детей, пока они еще маленькие. Если мы говорим «Вы лечили антибиотиком, и это было неправильно» или «Мы просто пользуемся одноразовыми подгузниками» в ответ на «А мы стирали и гладили пеленки», то мы хотим, чтобы человек опроверг свой опыт, который он считал правильным, который для него важен. И это для него может быть очень травматично.
Из-за всех этих механизмов в трехпоколенной семье гнев и раздражение приобретают форму аллергии. Это не совсем уже несознательная, неконтролируемая реакция, она просто аллергическая. Она может быть открытая, когда бросают телефонные трубки и хлопают дверьми. Она может быть скрытая, когда вы не выражаете эти эмоции вслух, хотя на самом деле очень злы.
Обычно большая часть эмоциональных процессов протекает очень быстро, и нам сложно их заметить. Мало того что эмоции возникают очень быстро, они еще могут очень здорово затмевать, блокировать способность к сознательной оценке ситуации.
Когда пошли эмоции, вся практика наблюдения и внимательности размывается – четкость очертаний и понимания процессов смещаются. Это тоже абсолютно нормально, очень по-человечески.
Часто за гневом и раздражением, которые на нас выливаются, стоит очень большая любовь или тревога за выросших детей и внуков. Старшие родственники не умеют выражать иначе тревогу и заботу, в обертку гнева и раздражения завернуты очень нежные и трепетные чувства, которые они почему-то запрещают себе показывать открыто.
Есть ли у нас какой-то волшебный хрусталик, волшебное стеклышко, чтобы научиться за претензиями, гневом, раздражением, может быть, даже оскорблениями, нападениями видеть криво выраженную заботу? Возможно, в какие-то краткие моменты вы замечаете, что в этой кричащей, или морализирующей, или критикующей маме или свекрови скрывается растерянный человек, который не знает, как до вас достучаться.
