Эмоциональный взрыв полностью

Два часа спустя Леон был уже в Париже, нагруженный материалом по самые брови, а также тайнами сурового мира, рейдер не мог перемещаться без допинга. Поэтому приняв синей пыли командир оперативной группы форта рывками двигался домой, где его ждал единственный по-настоящему надёжный человек. Напарник, а не инструмент. Пусть это решение холодного разума, но по-другому Леон уже не умел.

***

– У нас месяц на отдых и подготовку, – голос Леона резал тишину нашей каморки в административном блоке «Парижа». Я сидела напротив, чистя разобранный «Блэк Шторм», масло и пороховая гарь — мой привычный аромат спокойствия. Он откинулся на стуле, его лицо было маской усталой отрешенности. – Потом опять обратно, но только уже с конкретными заданиями.

Он перечислил пункты, каждый весомее предыдущего, как гири, навешиваемые на душу: внедрить и легализовать два десятка убежищ, набрать три сотни пушечного мяса (он сказал "бойцов", но мы-то знаем), найти сердцевину работорговой гидры. – Союзу геймеров разрешили провести санацию территории и занять освободившиеся пространства в обмен на участие в операции по уничтожении сети подпольного правительства.

Санация. Красивое словечко для кровавой бани. Освободившиеся пространства. То есть трупы еще не остынут, а мы уже будем ставить флажки. Подпольное правительство. Звучит так… цивилизованно. Как будто не сволочь, торгующая людьми, а оппозиционеры, борющиеся с тиранией. Леон говорил ровно, без интонаций, как зачитывал отчет о погоде. Но каждый пункт ударял по нервам, как пуля рикошетом.

Месяц. Всего месяц. Не отдых. Передышка перед прыжком в еще больший ад. Триста человек… куда? В мясорубку? Искать базу рабовладельцев – это не склад тушенки грабить. Это значит снова нырять в самое пекло, в тот смрад страха и боли, который я чувствую кожей за километр. А он… он просто "у нас месяц". Как будто планируем отпуск на море. "Отдохнем и подготовимся". К новым убийствам. К новым зачисткам. К новым мешкам с головами, которые будут висеть на моей репутации "Кровавой леди".

– Масштабно, – голос мой прозвучал сухо, я специально не поднимала глаз от ствола, вытирая ветошью до блеска. – Это всё должны сделать мы? – Два человека? Призрак и его тень? Ты и я, папа? Нас хватит? Или ты снова будешь тащить все на себе, пока я прикрываю спину, а потом исчезнешь на десять минут, чтобы блевать от перегрузки?

– Нет, конечно, – в его голосе мелькнула знакомая, ледяная струйка чего-то, отдаленно напоминающего юмор. Холодная улыбка тронула уголки губ. – Мы как обычно убиваем и выбиваем сведения. Остальным займутся другие. – "Как обычно". Наш семейный бизнес. Папа планирует, дочка стреляет. Или режет. Или пугает до усрачки. Славная традиция. – Свой форт мы построили, теперь на очереди университет. Необходимые материалы для обучения я принёс. – Он кивнул на большой рюкзак, стоявший у стены, который он не разобрал.

Университет. Слово прозвучало так же нелепо в устах убийцы, как "любовь" или "нежность". Обучение. Чему? Эффективному убийству? Допросам с особым цинизмом? Читать карты смерти? Мой взгляд скользнул к баулу. Что там? Учебники по садизму? Макеты органов для тренировки точных ударов? "Материалы". Всегда "материалы". Никаких "книг" или "пособий". Как будто мы собираем мебель, а не растим новых палачей для Мешка.

В груди что-то ёкнуло. Протест? Усталость? Жалость к тем, кого будут "обучать"? Или просто… отвращение к этой бесконечной цепи? Мы построили "Париж". Островок. Хрупкий, уродливый, но островок. Здесь шьют. Чинят. Даже дети иногда смеются – пугающе тихо, но смеются. И вместо того, чтобы охранять это, вдохнуть этот хлипкий запах почти-жизни…

Нет.

Я отложила ствол. Масляные пальцы сжались в кулаки на коленях. Посмотрела ему прямо в глаза – в эти ледяные озера, где иногда мелькали отблески чего-то, что я боялась назвать.

– Круто, конечно, – начала я, и голос мой прозвучал нарочито спокойно, почти деловито. – Но может, чего полегче сотворим для начала? – Полегче. Для нас. Для них. Для этого места. Чтобы оно не просто выживало, а жило. Хотя бы чуть-чуть. – Кинотеатр. Для людей.

Леон слегка приподнял бровь. Не ожидал. Хорошо.