– Рутина. Строительство. Управленческий ад. Иногда арбалеты стреляют. Иногда швеи бунтуют. Стандартный набор, – отрывисто и чётко доложила по делу.
При этом внешне я лишь пожала плечами, сжимая ручку тяжелого баула, но на самом деле все для тебя. Чтобы ты вернулся и увидел, что я справилась. Что не подвела. Что я – не только твой "силовик". Я могу и это. Для тебя.
И тут он протянул... не оружие. Не патроны. Не очередной Микс. Небольшую коробку. Аккуратную. Cayin N6. Плейер.
– Мне сказали – это лучший плейер для прослушивания твоей любимой музыки, – его слова были такими же ровными, как всегда. Но в них не было обычной сухости отчета. Была... точность. Как расчет траектории пули. – Еще он достаточно прочен, чтобы пережить все перипетии нашей сложной жизни. Там скачан весь Сироткин и что-то похожее. В общем, 124 гигабайта музыки. В подарок.
Удар. Прямо в солнечное сплетение.
Не инвестиция. Не оплата. Не тактическая необходимость. Подарок. Для меня. Для моей музыки. Слово застряло в горле комом. Почему? Зачем? Чтобы проверить, осталось ли во мне что-то человеческое? Чтобы я помнила, что есть что-то кроме свинца и крови? Или... потому что ты знал, что я скучаю по нему? По Сироткину? По тем редким минутам в "Бегемоте", когда я закрывала глаза, и музыка заглушала вой в моей голове? Ты слышал. Заметил. Запомнил. В перерывах между убийствами и расчетами. Как отец запоминает, что любит его дочь.
Я взяла коробку. Она была легкой. Невесомой. Но в руках она дрожала. 124 гигабайта. Весь Сироткин. "Мне сказали"... Кто? Кто в этом аду знает о Cayin N6? Кто знает, что я люблю Сироткина? Только он. Он нашел это. Выменял? Украл? Добыл кровью? Неважно. Он принес это. Сюда. Мне. Это был не рай. Это была мина. Мина, заложенная под мою броню. Потому что так делают для семьи. Для своих. А я... я ведь всего лишь его инструмент. Нет?
– Очень приятно, – голос мой звучал чуть хрипло, предательски. Я быстро спрятала коробку под плащ, от дождя. От его взгляда. От этого невыносимого вопроса в его глазах: "Нравится?". – С чего такая честь? И откуда всё это?
Хотя я знаю. Оттуда же, откуда и все "секреты высшего порядка". Из теней и крови. Но скажи. Скажи хоть что-то. Объясни, почему ты ведешь себя как... как тот, кому не все равно.
– А вот об этом я расскажу попозже, – он лишь чуть тронул губами, намекая на улыбку. Без тепла. Как ледник, скользнувший на миллиметр. – Секретность высшего порядка.
Всегда так. Загадка, обернутая в тайну и залитая цементом "надо знать". Как в детстве учат жизни. Когда он объяснял устройство СКС, но никогда – почему он взял меня тогда, в убежище. Почему не добил, как загнанную лошадь, а дал шанс. Дорогой шанс, который не всем по карману в Мешке. Отец никогда не объясняет всего. Он просто дает. Или забирает. Чтобы потом дети поняли зачем всё это было.
Я вздохнула, смирившись. Взяла его обычный рюкзак – тоже не легкий – перекинула через плечо рядом со своим. Кейс он не отдал. Его "дело".
– Тогда пойдем поедим, – сказала я, поворачиваясь к воротам, за которыми теплился свет, гул голосов и запах... не тушенки. Сегодня, кажется, был суп. Настоящий, с овощами. Он должен поесть. Он выглядит... измотанным. Синяя пыль – адская штука. Надо заставить его поесть горячего. – А после расскажешь, что можно, напарник.
