Эмоциональный взрыв полностью

Торгаши. Их каналы – грязные щели в эфире. Я прислушалась к шипению эфира, к кодировке сигнала. Примитивно. Как и они. Радиопередача пошла гулять, запутываясь в цепочке проверок. Двадцать минут в этой металлической гробнице? С Леоном? Я прислонилась к холодной стене, закрыв глаза, но не расслабляясь. Каждый нерв оставался натянутым, сканируя пустоту ангара, слушая мерный гул генератора где-то в глубине и... дыхание Леона. Ровное. Спокойное. Как у камня. Мои собственные мысли метались: Координаты... "живой товар"... Опять полторы сотни? Или больше? Цифра из терминала форта 184-0 жгла изнутри. Система. Все та же проклятая система.

– Джокер. Это связной Ёж, полномочия подтверждены. Жду сообщение, – наконец прозвучало из рации.

Леон ответил мгновенно, его голос приобрел стальную нотку:

– Джокер Пузырю, выкупи живой товар. Твои десять процентов от сделки. Весь живой товар по координатам 187 минус 13, возьмёшь в сопровождение моих людей. Банда кота. Они в нулевой точку 184 прямой. Обманешь – убью.

Правило третье. Слова эхом отозвались в памяти. Всегда отвечай за свои слова. Леон не бросал угроз на ветер. Это был холодный расчёт, выстрел с предупреждением. Он знает. Знает, что Пузырь знает. И этот "убью" – не эмоция. Это констатация будущего факта.

– Ёж Джокеру, последняя фраза – точно передавать? – спросил диспетчер, и в его голосе сквозила профессиональная осторожность.

Леон усмехнулся, коротко и беззвучно, уголком рта:

– Джокер Ежу. Можешь добавить интонацию от себя – разрешаю. Всё беру на себя, я вашего опера знаю – не одёрнешь, с голой жопой уедешь.

"С голой жопой"... Почти улыбка тронула мои губы. Классический Леон. Угроза, завернутая в грубый шарм. Он умел доносить суть.

– Джокер принято. Бывай рейдер.

– Бывай, диспетчер.

Разговор стих. Мы снова мчались. Сто тридцать километров в час по разбитой дороге – Багги плясал, как бешеный, а Леон виртуозно ловил его в заносах. Он стал... другим. Я чувствовала это кожей. Его присутствие, всегда плотное и контролирующее, теперь ощущалось дальше. Как будто его сенсорная сеть раскинулась шире, цепляя больше деталей мира.

– Что произошло, командир? – спросила я на редком ровном участке, глядя на его профиль. – Я чувствую... ты стал видеть тварей дальше. Чувствовать энергию Мешка... иначе.

Он не повернул головы, взгляд прикован к дороге:

– Пять лет. Мозг перестроился под родственный вид энергии. Радиус сенсорики увеличился вполовину. С пылью – до трёхсот метров.

Вполовину. Цифра впечатлила. Триста метров чистого восприятия... Это меняло многое.

– А скорость? – уточнила я, мысленно примеряя новые возможности к своим навыкам.

– Во столько же. Без пыли. Но я умею обходить ограничение. – Его голос стал жестче. – Небезопасно. Без нужного дара или учителя – сломаешься. Ускорение под допингом – неизменно. – Он на секунду отвел взгляд, скользнув по мне. – Но насколько знаю, у твоей силы... немного другие параметры.

Другие параметры. Туманная фраза, но в ней была правда. Мой "дар" не был чистым сенсориком. Он был... инструментом. Оружием. Я промолчала. Он не стал развивать тему.

Дальше до самого форта ехали в молчании.

Я отдыхала. Телом – вжимаясь в кресло, ощущая вибрацию мотора через всю спину, доверяя шеститочечным ремням, не дававшим превратиться в тряпичную куклу на ухабах. Без них – чистый ад. Но умом... ум не отдыхал. Он анализировал. Перестроившийся мозг Леона. Триста метров сенсорики. "Другие параметры" моей силы... И вечный фон – координаты, "живой товар", Пузырь, "Банда кота". Система. Паутина. Мы летели в нее, как пули. С надеждой быть скальпелем, а не мухой.

Леон добавил скорости. Багги взревел, рванув вперед. Мир за окном превратился в серо-коричневое месиво. Я закрыла глаза, отдаваясь гулу двигателя и стуку дождя по крыше, но внутренний радар оставался включенным. Сканировать. Всегда сканировать.

К нужной точке приехали сильно заранее...

Убежище. Пахло плесенью, старым бетоном и... озоном? Слабый, но отчетливый запах электроники. Интересно.