– Мне нужен ключ и подтверждение причастности коменданта к подпольной сети, – повторил он твердо, как заученный скрипт. Цель. Только цель. Люди – переменные.
– Три часа. И они ваши, – Леон ответил с легкой, обиженной напускной гордостью. Театр. Он сделал жест – «Идем» – в мою сторону. Правило первое. Доверять. Слушать. Ощущение неправильности, острое, как лезвие бритвы, резануло по нервам. Эти "нули"... Хакер... Броня... Зачистка... Что-то не сходилось. Слишком грубо. Слишком... окончательно. Но я молча двинулась за ним, гася тревогу стальным усилием воли. Фокус. Следуй за командиром.
Мы отошли на несколько шагов, в тень развалин. Леон остановился, повернулся ко мне. Его глаза были непроницаемы.
– Помнишь работу подъёмным краном? – спросил он неожиданно, тихо. – Как я заставлял точно вымерять силу на подъём груза? До миллиньютона.
Что? Мысль метнулась. Париж. Мастерская Мастера. Тренировки на точность контроля силы. Мельчайшие движения...
– Да, – ответила я твердо, стараясь уловить нить его мысли.
– На нас кто-нибудь смотрит? – Его голос был чуть тише шепота.
Я мгновенно расширила сенсорный импульс. Винт – статичен. Болт – смотрит в сторону форта, но аура насторожена. Хакер – уткнулся в планшет. Бронешкафы – как статуи.
– Нет, – покачала я головой. Пока.
– Теперь представь, – продолжил Леон, его слова падали, как капли воды на раскаленный металл, – что ты толкаешь ногой в землю балку. В сто килограмм. Делая шаг вперёд. Не просто шаг. Усилие. Точно рассчитанное.
Балка... Шаг... Усилие... Щелчок в сознании. Не физика. Тактика. Инициатива. Он просил меня сделать первый шаг. Неожиданный. Сильный. Смещающий баланс.
– Поняла, – сказала я, уже без недоумения. Сосредоточилась. Ощущение земли под ногой. Вес воображаемой балки. Точка приложения силы... И вместо обычного шага – рывок. На те самые тридцать сантиметров дальше, с мощным, контролируемым толчком ноги. Готовность к прыжку. К атаке.
Леон едва заметно кивнул. Удовлетворение? Одобрение.
– Теперь напомни мне, – его голос снова обрел обычную, чуть насмешливую интонацию, но глаза оставались острыми, – правило боевых сигналов при атаке базы противника. Особенно... щелчки.
Щелчки. Коды. Проверка на готовность. На память. На послушание. Я ответила четко, как на параде, хотя внутри все сжалось:
– Два щелчка – чистим всех кроме своих. – Смерть по списку.
– Три щелчка – смена позиции. – Отход. Маневр.
– И… – Он подождал, его взгляд буравил меня.
Последний штрих.
– Один – отбой операции. Отходим на исходную. – Я позволила себе легкую, жесткую иронию. – Но когда мы его вообще использовали, командир?
Отбой? В нашем деле? Смешно.
Леон усмехнулся. Холодно. Без юмора. Его следующий вопрос прозвучал как выстрел в тишине:
– И последнее. Не забыла, чему учил тебя Омон?
Омон. Имя ударило, как кувалда по солнечному сплетению. Холодные стены казармы. Запах пота, пороха и страха. Глаза инструктора – как ледяные осколки. Его голос, режущий тишину: "Когда игра зашла слишком далеко... Когда партнеры становятся угрозой..." Вспышка боли. Ярости. Правило вне правил. Правило выживания, выжженное кислотой предательства. Я встретила взгляд Леона. В его глазах не было вопроса. Был приказ. Признать готовность. Я кивнула, один раз, резко. Голос звучал хрипло, но абсолютно четко:
– Помню, сенсей. "Своя шкура – ближе к телу". И бить первым, когда партнер тянется к ножу. Особенно если этот "партнер" – в броне последнего класса и с пулеметом.
Холодная ясность накрыла меня, как шлем. Игра изменилась. "Нулевые" таковыми не являлись, не союзники - подстава. Они были следующей мишенью. А хакер... он был просто ценным грузом, который нужно было изъять. Леон дал сигнал. Балка сдвинута. Шаг сделан. Теперь ждали только повода. Или создавали его. Мои пальцы привычно проверили ход затвора «Шторма» под плащом. Готова.
***
Три часа спустя.
