Снова выстрелы с ДКТП мешают понять, где моя новая позиция. Дымовая завеса звука. Хаос в эфире. Только и здесь меня уже нет. Призрак. Тень. Ученица, которая начинает походить на учителя. Дозарядить снаряжённый ослабленный выстрел. Пальцы автоматически щелкали затвором, набивая магазин. Холодный металл, знакомый запах смазки, смешанной с зеленой пылью. Мой талисман. Сегодня я его достану. Не "победю". Не "справлюсь". Достану. Как трофей. Как доказательство.
Я видела его маневр. Чувствовала его решение. Гринч решил уйти в комнату, с толстенными стенами и всего с одним окном, которое уже давно заколочено. Его крепость. Его последний бастион. Там он непробиваем. Там он ждет. Пять минут, и объявит ничью. Снова.
Но у меня на сегодня другие планы, стрелок.
Птич! Трата! Тра!
Я зарядила патроны помощнее, продолжая гонять профессионала. Громче. Злее. Не для убийства. Для психоза. Чтобы он слышал, как его крепость обстреливают. Чтобы знал – я здесь. Я не ушла. Используя главный козырь. Нет, не дар. Дар – это инструмент. Главный козырь – это упорство. Природное упрямство, как сказал бы Леон. И Правило десятое. Использовать всё, что повышает эффективность. Даже если это значит стащить один бронебойный патрон из мастерской. Тот самый, что Сенсей собирает для стен "Перекрестка". Один. Всего один. Надеюсь, он не считал.
*Я заняла финальную позицию. Не напротив его логова. Сбоку. Под немыслимым углом. Там, где стена была чуть тоньше, а его аура пульсировала прямо за ней, в самой глубине ниши. "Давай, ещё три метра" – мысли скользнули, как змеи. Зайди глубже, стрелок. Устройся поудобнее. Расслабься. Думай о ничьей.
Он занял место. Самую безопасную точку. Я чувствовала его там. Уверенного. Уже почти расслабленного. Готового через пять минут сказать свое "хорошая работа, но...".
Но "но" не будет.
ПТАЧ!
Дульный тормоз – компенсатор не справился с мощным выстрелом. Винтовка пнула в плечо с дикой силой, оглушительный грохот разорвал тишину, отозвавшись эхом в пустых глазницах окон. Настоящий выстрел. Не учебный. Который прошёл в десяти сантиметрах от сломанного носа Гринча. Я не видела. Но я знала. По тому, как его аура – эта непоколебимая скала – взорвалась. Не страхом. Нет. Чистым, нефильтрованным шоком. Адреналиновым цунами. И... уважением?
Тишина. Натянутая, как тетива. Потом:
– Поздравляю, экзамен сдан, – его голос в ларингофоне был хладнокровным, но под слоем льда я уловила... что-то. Усталость? Признание? – Ты вполне себе готовый марксман. Марксман. Не "девочка". Не "ученица". Марксман. Слово ударило сильнее бронебойного патрона. – Думал, дольше соображать будешь по поводу специальных патронов. Признание. – Для этого и готовили.
Значит, ждали. Значит, проверяли. Значит, я прошла.
Пусть говорят что хотят, – подумала я, выдыхая клубы пара в холодный воздух, дрожь наконец пробежала по рукам, сжимавшим еще горячий ствол. – Это успех, который я выстрадала своим трудом. Ночными болями в мышцах. Страхом, превращенным в ярость. Литрами пота и океанами отчаяния. Не подарок для стимуляции дальнейших занятий, а полноценная победа. Моя. Вырванная зубами.
