Эмоциональный взрыв полностью

– Наставник, – окликнула я, оглядывая помещение. – стесняюсь спросить, а как мы будем открывать дверь? Ту самую, стальную, внутреннюю. Глупость. Надо было думать раньше. – вдруг сообразила я.

– Действительно, как-то не подумал, – холодно огорошил меня Леон. Его взгляд был пуст. – Такого ответа ты ждала от меня?

– Нееет, – растерялась от напора. Ожидала язвительности. Или приказа думать быстрее. Но не этого... равнодушия.

– Правило двадцать четвёртое – не прячь своё мнение работая в команде за приказ командира, – продолжил головомойку вместо похвалы сенсей. Головомойка. Точнее, ледяной душ. – Командир мог не уследить за изменением обстановки, а ты сенсор. Априори владеешь большим объёмом оперативных данных. Упрек. Справедливый. Я видела дверь. Чувствовала ее массивность. Промолчала.

– Поняла, – кивнула, стиснув зубы. Ошибка. Не повторится. – а с дверью то что? – упрямо уточнила я. Практический вопрос. Надо же ее открыть.

– Да вырвем к чертям, тем более что придётся создать впечатление неожиданного нападения тварей, – вещал Леон, подойдя к стальным дверям и стреляя три раза в упор. Тук! Тук! Тук! Из Сайги. – Поэтому всё добро в утиль, пожалуй, только пару раций снимем. Отличные экземпляры. Всегда практичен. Даже при вандализме.

Протащив тросы через проделанные дыры, он один дал мне в руки, а сам пошёл к машине. Трос – холодный, скользкий, тяжелый. А я не Дворф с его медвежьей силой. Подкатив поближе «Бегемота», зацепил на крюк и скомандовал.

– Принимай пыль и тащи через три секунды, только отскочить успей в сторону. Неохота ещё один Микс тратить.

На счёт три... Красная волна ударила в виски. Я рванула трос изо всех сил. Мышцы горели огнем, сухожилия натянулись струнами. Стальная преграда с ужасным скрежетом сорвалась с петель и вылетела. Я успела отпрыгнуть далеко, пропустив дверь и трос мимо себя. Грохот падения оглушил. Пыль столбом.

Путь был открыт. Я стояла, переводя дыхание, чувствуя дрожь в перетруженных руках. Внутри – не триумф. Облегчение. И холодная мысль: План? Какой, к черту, план. Но дверь открыта. Входим.

***

Неделю спустя.

Пахло сыростью, пылью и… сладковатой вонью страха. Как всегда в этих подземных контейнерах-тюрьмах. Я прислонилась к холодной металлической стене, наблюдая. Леон методично выжимал последние соки из нашей «сладкой парочки». – Неужели всё? Точно нет больше убежищ, нычек и людей, которых бы вы забыли? – Его голос был как напильник по стеклу – хладнокровный, безжалостный. Забыли? Ха. Они бы забыли собственных матерей, лишь бы эта пытка закончилась.

– Мы уже всё рассказали! – Голос Ангела сорвался на визгливый писк. – Мы просто ездили по указанным фортам и вывозили новичков по координатам! Мы сами так попались, у нас не было выбора! – молил Ангел, слаб оказался в коленках. Его аура была жидкой кашей из животного ужаса и отчаяния. "Не было выбора". Знакомый рефрен. Его же использовали те, кто держал меня в клетке. Всегда есть выбор. Просто они выбрали быть тварями.

Матильду пришлось ломать дважды. Первый раз – быстро, по-деловому. Но хитрая сучка решила уходить красиво, умолчав про большинство интересных деталей. Уходить красиво. Ирония. В этом вонючем подземелье. Вот только она не учла двух факторов.

Во-первых, я. Я уже не рассматривала её как врага. Враг – это что-то личное. Что-то, на что можно злиться. На что можно мстить. Она же… Только источник информации. Как сломанный терминал, выдающий данные. Без эмоций. Без ненависти. Просто… объект. И это было страшнее любой злобы. Поэтому лёгкой смерти она не получит. Леон знал, что я не позволю. Не из мести. Из… принципа эффективности. Недоработанный источник должен быть исчерпан до дна.

Во-вторых, Леон и его бесконечный источник Микса. Трубки появлялись как по волшебству. Подозреваю, что он делает его сам. Аптечка Апокалипсиса в кармане у призрака. Логично. И страшно. Значит, он может не только калечить, но и чинить. До бесконечности. Пока не получит всё, что нужно.