Эмоциональный взрыв полностью

Он прав. Как же он прав.
– Снайпер думает глубже, – его палец ткнул в высокую точку на схеме. – Ищет одну позицию. Такую, чтоб видеть всё. Чтоб бить по всем ключевым целям, не сдвигая задницы. Один раз занял – отработал по полной. Тише, безопаснее, эффективнее.

Гениально. Просто и гениально. Как я сама до этого не додумалась?

Мой блокнот для снайперских заметок (да, я его завела, насмехаясь сама над собой) заполнялся со скоростью света. Схемы, углы, расчеты, подсказки по маскировке в разной местности. Рука Клеща была твердой, линии – уверенными. Без рукоприкладства. Без унижений. Профессионал – профессионалу. Это был лучший подарок за последние месяцы. Жаль, что адекватных подопечных – раз-два и обчелся. Больше таких бы Клещей...

Вторая дневка вернула меня в суровую реальность Мешка с грохотом, болью и унижением. Методы здесь всегда "максимально приближены к боевым". То есть – максимально болезненные.

– Омон, хватить дрыхнуть, – голос Леона прозвучал словно приговор. – Покажи моей напарнице основные удары ножом для снятия часовых. И пару приёмов защитных в ближнем бою. Она силовой тип, можно в полный контакт. Микс есть для обоих.

Силовой тип. "Можно в полный контакт". Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от страха. От предчувствия боли. Купец лишь кивнул, продолжая что-то писать. Леон присоединился к нему, отвернувшись. Предатели. Оба.

Отработка началась с Бомбилы. Два часа. Два часа ада. Удар тупым концом ножа (имитация) в печень. Удар ребром ладони в горло. И "стандартный метод местных наставников" – толстая кожаная портупея, снятая с автомата Омона. Она свистела в воздухе и жгла кожу через одежду при каждом неверном движении, каждой ошибке. "Больнее и в разы эффективнее", – черт бы тебя побрал, Омон! К концу я еле стояла, бок горел огнем, горло саднило от воображаемых ударов. Оценка: троечка. С натяжкой.

– Дальше только постоянная практика, – констатировал Омон без тени улыбки. Его каменное лицо не выражало ничего. – А теперь эффективная связка для быстрой самообороны. Для силовиков.

Связка из трех движений: блок, захват, добивающий удар. Казалось бы, просто. Но Омон требовал идеала. Медленная отработка по шагам. Снова и снова. И снова. И снова свист ремня, жгучая боль по бедру, по спине, по руке. "Стимуляция посредством ременной передачи" – вот же ж ёрническое выражение! Я скинула бронежилет, потом куртку, осталась в спортивном топе и штанах. Пот лил ручьями, мышцы горели, дыхание сбилось. И ни одного взгляда. Ни единого намека на то, что он видит перед собой женщину. Только объект для обучения. Только "силовика". Это было... обидно. Глупо, по-девичьи обидно. И одновременно... освобождающе. Здесь не до глупостей. Здесь боль – учитель.

Два часа чистого ада. До автоматизма. До состояния, когда тело двигалось само, вопреки усталости, под страхом очередной "стимуляции". Когда закончили, я стояла, опираясь о фургон, вся мокрая, грязная, с горящими полосами на коже под одеждой. В убежище не было душа. Леон, видя мое состояние, просто кивнул в сторону открытого пространства, под проливной дождь.

– Подстрахую, – коротко бросил он.

Безумие. Стоять под ледяными струями посреди Мешка, смывая пот и грязь, пока напарник сканирует периметр на двести метров. Но другого выхода не было. Вода обжигающе холодная, но чистая. Хотя бы это.

Позже, когда дрожь немного унялась, а боль превратилась в глухую ломоту, я подошла к Леону.

– Зачем этот цирк? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я ведь стрелок? Мой "Пигмей", мой новый "Взломщик" – вот моё оружие. Не кулаки и не нож.

Леон посмотрел на меня своим ледяным взглядом, но в нем читалось понимание.
– Обычно стрелки – тип скоростной. Бегают, прячутся, атакуют издалека, быстро исчезают. – Он сделал паузу. – Но у тебя другая история. Другая специализация. Ты – силовик. Силовик. Слово прозвучало как приговор. – А силовики обязаны уметь драться вплотную. Они – живое оружие, способное в одиночку справиться с большей частью тварей Мешка. – Он перечислил исключения: щиты, шкафы... – Остальное тебе под силу. Поэтому не теряйся в случае близкого контакта. Только для этого.

Только для этого. Чтобы выжить, когда винтовка бессильна. Когда тварь или бандит уже вцепился в горло. Чтобы быть не только Королевой Червей издалека, но и Грозой вблизи. Еще одна роль. Еще одна цепь на шее.