Эмпатия полностью

«Почти что оперная дива, вон и башню из кудряшек на голове соорудила. Какая пошлость. Я же не хотела ни толпы пьяных родственников, ни выкупов этих дурацких, ни платья этого а-ля “баба на чайнике”. Мало ли чего я не хотела». – Будущая жена смотрела на всё как через мутное стекло, пока что ни гости, ни жених не видели её заплаканных глаз. Но скоро он откинет фату. И решит, что она рыдает от счастья. Ладно, правильно вчера мама сказала: «Стерпится – слюбится».

«Как-нибудь переживём. Рожу, потом посмотрим». – Она терпела заунывную церемонную речь сотрудницы ЗАГСа про самый важный день в жизни новой «ячейки общества» и сардонически думала о том, что если и захочет сейчас сбежать, то просто рухнет на пол в новых узких туфлях.

«Ничего, ничего. Это ещё не конец света. Главное, чтобы мелкий родился вовремя и здоровый был. А то, что он от Стёпки ну что же, судьба моя такая дурацкая. Вадим очень невовремя свалил в Якутию на вахту денег подзаработать. Идиот. В Париж он меня хотел отвезти. Вернулся, а я уже тут всё, с сюрпризом. Как же по-дурацки всё получилось. Зашла, называется, к соседу Стёпке отвёртку попросить. – Невеста кусала губы и думала совсем не о мужчине в чёрном дешёвом «парадном» костюме с вещевого рынка, который, в отличие от неё, наслаждался всем происходящим. – Господи, скорее бы снять эти мерзкие туфли».

Старик сорвал обруч, проклял техников, Ольгу и «Эмпатию» и схватился за сердце. В палату ворвались его внуки и правнуки и, размахивая бумагами, потребовали прекратить процедуру – обычная скорая уже дежурила у забора лечебницы.

Ольга ненавидела и пенсионера, и Алекса, который откровенно хохотал от всего происходящего. Оперативник МИТа достал удостоверение и приказал техникам «Эшки» сопроводить пожилого гостя к врачам. У Степана Алексеевича оказалась болезнь Альцгеймера в ранней стадии, его воспоминания забирать на радость и назидание потомкам было нельзя. Как он это скрыл при первоначальном обследовании, Ольгу мало интересовало.

– Но она меня потом полюбила! Мы полвека вместе прожили, не любила бы – удрала бы, в любых туфлях! Босиком! Я в отличие от Вадьки клювом зря не щёлкал, – хорохорился пенсионер, пока его вывозили из лечебницы «Эшки».

– МИТ окажет правовую поддержку гражданину Макарову. Учитывая все обстоятельства, корпорации «Эмпатия» лучше бы не забирать у него предоплату. – Алекс откровенно веселился.

– Эта история станет основой для нового алгоритма проверки доноров воспоминаний. Вы зря так издеваетесь, проект «Память» имеет общенациональное, даже общемировое значение. Мы собираем воспоминания для будущих жителей России, – огрызнулась Ольга и потянула Холодова за собой.

Алекс поднял бровь, но послушно пошёл за Счастливой, не комментируя то, что она не прикоснулась, а прямо-таки вцепилась в него.

– Не все воспоминания можно обнародовать, особенно такие личные, как в его случае. – Алекс всё ещё улыбался.

Вспомнив схемы расположения камер и подслушивающей аппаратуры, Ольга пошла ровно туда, где на плане их не было. Алекс спокойно следовал за ней. За поворотом Ольга остановилась возле безликой двери, осмотрелась, прижала запястье к электронному замку и дождалась, пока дверь откроется.

– Нам сюда, – Ольга отпустила рукав напарника и шагнула внутрь.

– Что здесь такое? – Алекс остался на пороге.

– Мне нужно вам в кое-чём признаться. – Ольга сунула руку в карман, крепко сжала миниатюрный прибор. – Тут нас никто не подслушает.

– Корпорация «Эмпатия» экономит на электричестве? – Алекс в темноте не рассчитал движение и налетел на Ольгу.