Леа поморщилась от воспоминаний. Эта красавица в последнее время просто преследовала ее. Сначала девушке было безумно весело получать пылкие взгляды и томные вздохи взбалмошной девицы, но потом стало как- то не до веселья. Оно закончилось вместе с вопросом Тиара, о том, не подумывает ли его верный телохранитель жениться и осесть в Бринли насовсем. В этом случае Его Величество был готов посодействовать в подборе самой лучшей кандидатуры. По тому, как вспыхнули поле этих слов щеки его сестренки, и, как натянуто, произнес эти слова король, Леа сразу сообразила, кого прочат ей в жены, и с этого момента старалась вообще не пересекаться с принцессой, даже в присутствии толпы придворных. Это оказалось задачей не из легких, девчонка с завидной регулярностью появлялась на ее пути, а сегодня, осмелев в пустом коридоре, откровенно призналась ей в любви и потребовала, ни много не мало, взаимности и предложения руки и сердца. На ее решительный отказ, принцесса отреагировала соответственно возрасту и характеру, разрыдалась и бросилась ей на шею. Пришлось срочно убегать, пока кто- нибудь из придворных не застал их в таком двусмысленном положении, не хватало ей только еще и таких слухов в свой адрес. И опять, опять она почувствовала все тот же запах! Метит, что ли эта блудливая кошка своими духами стены королевского замка!
Леа рассмеялась, представив себе эту картину и в дверном проеме тут же показалась сонная Арана, — Господин что- нибудь желает?
Господин желал только одного, лечь спать, и успокоенная служанка, снова исчезла. Леа с удовольствием растянулась в кровати, спеша поскорее завершить этот непростой день.
Бесконечная лестница, уводящая в небо вся в бурых потеках. Ее громадные ступени уходят все выше и выше, и идти по ним, нет сил. Ледяной воздух колет легкие, но не это самое страшное. Она твердо знает, что на вершине лестницы ее ждет смерть. И все- таки не может развернуться и прервать этот страшный подъем, чужая воля давно сломила ее сопротивление, и ее и других жертв, ползущих следом. А наверху уже виднеется силуэт огромного каменного идола с живыми рубиновыми глазами. Идол полулежит, опираясь спиной на груду хрустальных черепов, и на его коленях дымится свежей кровью глубокое блюдо, почти до краев заполненное человеческими сердцами. А рядом, сжав в лапах острые ледяные мечи, стоят верные слуги.
Их злобные лица светятся восторгом, а длинные клыки — все в крови жертв. Один взмах меча, и очередной человек катится вниз с рассеченной грудью, и, падая, еще успевает увидеть, как его собственное сердце выталкивает прямо в пасть чудищам последним сокращением кровь, после чего оказывается на страшном блюде.
Не слышно стонов и плача, стеклянные глаза людей спокойно смотрят на своих убийц. А далеко внизу идет страшный пир, десятки невообразимых чудовищ разрывают на части еще теплые тела. Но и это не самое страшное, потому, что смерть — это всего лишь начало нового пути, так верит ее народ. Только вот крылатые чудовища вместе с сердцем вытягивают из груди, колдовским мечем сияющий прозрачный сгусток, саму человеческую суть, его душу. И без этой сверкающей звезды, нет у человека ни прошлого, ни будущего, а одно только мертвое тело. И падает душа, мерцающей каплей в пасть идолу, отдавая ему еще одну жизнь. Еще один десяток жертв, и спящий бог очнется, чтобы повергнуть мир в хаос и мрак. Она знает, что случится сегодня, пусть сломлена воля, но бывшая жрица Великой богини сумеет преодолеть колдовство и отодвинуть пробуждение Зверя, ценой своей жизни, потому, что ее душа не одна, она чувствует рядом волю еще одного человека, который ей поможет свершить задуманное в нужную минуту.
И вот преодолена последняя ступенька, и щерятся мерзкие рты в довольных улыбках, потому, что легко узнают бывшую жрицу по остаткам одежды, и когда когтистая лапа уже тянется к ней, у нее достает сил выхватить священный нож и вонзить его в глаз каменного идола.
Страшный вой проносится над ледяной землей, крошится камень, и статуя разваливается на части.
О, великая мать всех богов, как же больно умирать!
Ее тело пробито мечами, она падает, успевая перевернуть жертвенное блюдо. Катятся вниз по ступенькам сердца, а вверх, в сумрачное небо бьет сияющий столб освобожденных душ. Идущей следом останется малость, уничтожить второй глаз и разрушить Врата пути, чтобы убрались назад и лишились бессмертия темные боги. Вот только где эти Врата, она так и не узнал
Смыкаются веки, и гаснет сознание, последняя дорога озаряется теплым светом, ведущим к Великой богине, и губы еще успевают шепнуть приветствие встречающей ее на пороге смерти.
— Господин! Господин! Проснитесь! — испуганный голос служанки с трудом пробился сквозь кошмар, вытянув девушку из страшного сна.
О боги, как же больно умирать! Леа села в кровати, пытаясь прийти в себя. Ее рука была стиснута в кулак, словно до сих пор сжимала обсидиановый нож.
— Господин, вы кричали, — узкое лицо Араны бледнее полотна.
— Ничего, это просто кошмар. Извини, если разбудил тебя. Ложись спать.
