Кусочек лакомый девчушка,
Слюной зальёшься, глянув раз:
Что ваша жареная хрюшка!
Что ваш первач и хлебный квас!
Кондратий вас, конечно, хватит,
И страсть безмерная накатит,
А может, станет хуже вам.
Зальёт слезою ясны очи,
Что не доспишь и летней ночи,
Я по себе то знаю сам.
Соседи – парни женихались,
Чтоб девку как- то приручить,
И даже свататься пытались,
Латына в тести получить,
И с дочки помощью добиться,
Царя приданым поживиться,
Смотри – за рог и царство взять.
Но матушка её Амата
В душе была кривей ухвата,
Не всякий мил бы был ей зять.
Один был Турн, царёк занятный,
С Латыном по соседству жил,
Был дочке с матерью приятный,
Отец с ним тоже дружен был.
Не в шутку паренёк задорный,
Высокий, толстый и проворный,
Обточенный, как черенок.
Его войска в лесу стояли;
В кармане денежки бренчали,
Куда ни кинь, был Турн царёк.
Тот Турн немало добивался
Царя Латына дочечки,
Коль с нею был, то выправлялся,
Вздымался всё на каблучки.
Латын и дочка, и Амата
Всё ожидали Турна свата,
Пошили свадебное платье,
И всякой всячины купили,
Для свадьбы, чтобы не забыли…
Довольно грустное занятье!
Коли чего в руках не держишь,
То не хвалися, что твоё,
Что будет, в это ты не веришь,
Утратишь, может быть, своё.
Не рассмотрев, положим, броду,
Не торопись-ка первым в воду,
Дабы не рассмешить людей.
Сначала сети потряси-ка,
Потом скажи: поймалась рыбка,
Иначе будешь дуралей.
Уж пахло свадьбой у Латына
И ждали только четверга, —
Эней – троянец, лоб, детина
Приплыл на эти берега
Со всем своим Троянским племям.
Эней недаром тратил время,
По-молодецки закрутил:
Сивуху, пиво, мед и брагу,
Он созывал свою ватагу:
Для сбора в трубы затрубил.
Оголодавшие троянцы
Сыпнули рысью на тот клик.
Накинулись на харч, засранцы,
И подняли великий крик.
Сивухи сразу все хапнули
По ковшику; не тормознули,
А начали тут пировать.
Всё войско славно пировало,
А водку всю повыпивало,
При том не уставая жрать.
Хватали кислую капусту
И загрызали огурцом
(хоть дело было к мясопусту),
Хрен с квасом, редьку на потом;
Была тетёрка, саламата,
Четыре чугуна салата,
И все погрызли сухари.
Что подавалось, посъедали
И водку всю повыпивали,
Словно на ужин косари.
Эней было прикрыл с устатку
Сивухи банку про запас.
Но клюкнул славно по порядку,
Расщедрился, как всяк у нас,
Хотел последним поделиться,
Чтоб до конца уже напиться,
Порядком струйкою хватнул;
За ним и вся его голота
Тянула, сколь было охоты,
Что кое-кто и хвост надул.
Бочонки, штофы и носатку,
Бутылки, тыкву и баклаги, —
Всё осушили без остатку,
Прям до последней капли браги.
Троянцы с хмеля просыпались,
Скучали, что не похмелялись;
Пошли, чтоб землю озирать,
Где им приказано селиться
И жить, и строиться, жениться,
И чтоб латынцев распознать.
Ходили там, аль не ходили,
Но возвратилися назад
И чепухи нагородили,
Что сам Эней им не был рад.
Сказали: «Люди там шептали
И длинным языком болтали,
Мы рты им злые не заткнем;
Слова свои на ус сливают,
Что говорим – не понимают,
Мы между ними пропадем».
К Энею тут пришла догадка:
Велел проведать он дьяков,
Купить Пиарскую граматку,
Полуставцов, октоихов,
И начал всех сам мордовать,
Поверху, в слово составлять
Латинские «тму, мну, здо, тло».
Троянско племя всё засело
Над книгами, что аж потело
И по-латыни завело.
Эней от них не отступился,
Тройчаткой жёстко подгонял.
И если кто-нибудь ленился,
Тем трёпки он и задавал.
И вскоре так латыну знали, —
С Энеем запросто болтали
И говорили всё на «ус»:
Энея звали «Энеусом»,
Не господином – «доминусом»,
Себя же звали «Троянус».
Эней, троянцев похваливши,
Что так латынь они постигли,
Сивушки в кубочки наливши,
Поспешно могорыч запили.
Потом с десяток наимудрейших,
В латыни всех наиумнейших
Из всей толпы избрав как раз,
Послал послами их к Латыну
От имени Троян, по чину,
А с чем послал, на то вот сказ.
Послы, приблизившись к столице,
Послали, чтоб царю сказать,
Что тут к нему и к их царице
Эней прислал поклон отдать.
И с хлебом, солью и с другими
Подарками предорогими,
Чтоб познакомиться с царём;
А как добьётся царской ласки
Эней – вожак и князь Троянский,
То в царский сам придет терём.
Латыну вот-вот сообщили,
Что от Энея есть послы,
Мол, с хлебом-солью подвалили,
Да и подарки принесли.
Хотят Латыну поклониться,
Знакомиться и подружиться,
Как тут Латын и закричал:
«Впустить! Я фактом восторгаюсь
И с добрыми людьми братаюсь,
Вот на ловца зверь наскакал!»
Велел дворец немедля драить, Светлицы, сени, двор мести,
Вазоны по углам расставить,
Шпалер различных принести
И царскую украсить хату.
Видать, позвал он и Амату,
Чтоб и она дала совет,
Как лучше, краше им прибраться,
Коврами что должно застлаться,
И подобрать ко цвету цвет.
Гонца послали к богомазу,
Чтоб рисованья прикупить,
А также разного припасу,
Чтоб было, что и есть, и пить.
Явилось рейнско с кардамоном,
И пиво чёрное с лимоном,
Сивухи три бадьи набрал,
Откуда ни возьмись – телята,
Бараны, овцы, поросята;
Латын прибрался, как на бал.
Вот привезли и рисованье,
Работы первых мастеров,
Царя Гороха ликованье,
Богатыри на всяк копыл,
Как Александер царю Пор
Отважный учинил отпор;
Монах Мамая как побил;
Как Муромец Илья гуляет,
Бьёт половцев и прогоняет;
Как Переяславль защитит.
Бова с Полканом как водился,
Один другого как вихрил;
Как Соловей-Харциз женился,