Неплохо было догадаться,Коль приключится вдруг чего;И с ведьмою не торговаться,Чтоб не обидела кого.То, поклонившись старой сукеЗа поднесённые науки,Эней пятак бабусе дал.Сивилла денежку – в калитку,Задрав подол, цветную свитку, —Исчезла, будто чёрт слизал.Эней, избавившись от бабы,Рванул немедля на челны,Юноны гнев пресечь хотя бы,Рад был подмоге сатаны.Троянцы в лодки погрузились,От злого места удалились,По ветру славно погребли.Вздымали вёсла очень дружно,Что некоторым стало душно,И вёсла на волне цвели.Плывут – вдруг ветры забурчали,И закрутили – не шутя.Завыли грозно, засвистали,Энею дальше нет путя!И начало челны ворочать,То дыбом ставить, то курочить, —Не удержаться на ногах.Троянцы в страхе задрожали,Как от беды бежать – не знали,Эмаль трещала на зубах.Но ветер вдруг угомонился,И волны чуть поулеглись.Из тучи месяц появился,И осветилась неба высь.Ага! Троянцам легче сталоИ злое горе с сердца спало:Уже готовились пропасть.С людьми ведь всякое бывает:Кого -то козий мех пугает,То после пес уснуть не даст.Уже троянцы ободрилисьИ водки дернули слегка,На палубе все развалилисьИ задавали храпака.Но вот их рулевой, проныра,Пал на пол, ободравши рыло,И горько, дико заорал:«Пропали мы все с головами!Прощайтесь с душами, телами,Великий наш народ пропал.Проклятый остров перед нами,И мы его не обойдем,Не обогнем никак челнами,На нём, однако, пропадем.Живёт на острове царицаЦирцея, злая чаровницаИ не терпящая людей.Те, кто вдруг не остерегутсяИ ей на остров попадутся,Тех превратит она в зверей.Не будешь тут ходить на паре,А враз пойдешь на четырех.Пропали, как вор на базаре!Готовьте шеи, чтоб я сдох!По нашему, бродяги, строюКозлом не будешь, аль козою,А уж наверняка волом!И будешь хаживать ты с плугом,Телега станет твоим другом,Добро, что станешь не ослом.Лях щебетать уже не будет,Забудет чуйку и жупан,И «не позволям» тож забудет,Заблеет так, аки баран.Москаль – тот хоть бы не козоюЗамемемекал с бородою,А прусс хвостом не завилял,Как, знаешь, пёс хвостом виляет,Когда хозяин отстегает,И твари укороту дал.Цесарцы ходят журавлями,Цирцее служат за гусар,Ночами ходят сторожами,А итальянец там маляр.Способен он на всяки штуки,Певец, бездельник на все руки,Умеет и чижей ловить;Тот переряжен в обезьяну,Ошейник носит из сафьянаИ осужден людей смешить.Французы, давние нахалы,Но фанфароны и ослы,Те воют тонко, как шакалы,Грызут несвежие мослы.Они и на владыку лают,За ноги всякого хватают,Грызутся и промеж собой:У них, кто хитрый, тот и старше,И знай всем наминает паршиИ ходит гордо, хвост трубой.Ползут швейцарцы червяками,Голландцы плавают в дерьме,Чухонцы лазят муравьями,Еврея узнаёшь в свинье.Там ходит индюком гишпанец,Кротом же лазит португалец,А шведин волком бродит там.Датчанин славно жеребцует,Медведем турчин там танцует,Увидите, что будет вам».Ну вот, час от часу не лучше!Опять в беде наш друг Эней.Троянцы сбились в одну кучуПодумать о судьбе своей.И мигом тут уговорились,Чтоб все молились и крестились,От острова чтоб улизнуть.Молитву вознесли Эолу,Чтоб он ветрам сказать изволил,В их пользу повелел подуть.Эол с мольбою согласилсяИ дуновенье отвернул.Троянский курс переменился,Эней быть зверем увильнул.Ватага вся развеселилась,В баклагах водка появилась,Никто и капли не разлил;Потом опять на вёсла сели,Уключины заскрипели,Эней как дипкурьер поплыл.Эней расхаживал по лодке,Роменский табачок курил,Он рад бы был любой находкеИ ничего не пропустил.«Хвалите, – крикнул, – братцы, бога!Он в гребле тоже вам подмога,Вон Тибр, и мы почти на нём.Всю эту реку с берегами, —Зевс-бог их закрепил за нами.Гребите! Скоро пристаём!»Гребнули раз, два, три, четыре,И вот! – у берега челны,Троянцы наши – волонтирыНа землю прыг – и нет волны!Тут им пришлося разгружаться,Чего-то строить, окопаться,Наладить лагеря остов.Эней кричит: «Моя тут воля,И, взором сколь окинешь поля,Везде настрою городов».Земелька та была Латынской,Заядлый был в ней царь Латын.Он скупердяй был скурвосынский,Дрожал как Каин за алтын.Он сам и все его кентыНосили драные порты,И, глядя на свово царя,Не очень деньги уважали,А больше всё харчи стяжали, —Не выпросишь и сухаря.Латын сей, хоть не очень близко,А всё Олимпским был родня.Не кланялся особо низко,Всё было для него фигня.Мерика, скажем, его мама,Сигала часто к Фавну прямо,Да и Латына добыла.А у Латына дочь шалунья,Проворная была певунья,Одна она в семье была.Та дочь была свежа как розаИ хороша со всех сторон,Хоть и капризна как мимоза,Не нанесла отцу урон.Дородна, росла и красива,Пусть неприступна – не спесива,И гибкая, как ивы прут.Пусть кто-то даже ненарокомУвидит молодецким оком, —От страсти к девице умрут.
