Эней один не раздевался,
Эней один из всех не спал;
Он думал, мыслил, умудрялся
(Он ведь за всё и отвечал),
Как Турна – недруга побить,
царя Латына усмирить
И успокоить свой народ.
И, с этой мыслию шагая,
В уме незнамо где витая,
Под носом видит хоровод.
Ни рыбы были то, ни раки,
А словно бы кружок девчат;
Они вертелись, как собаки,
И громко как ослы кричат.
Эней вздохнул и отступает,
И «Да воскреснет» вслух читает,
Чем ни на йоту не помог;
Те чудища, смеясь и воя,
С ужимками и мордобоем;
Эней аж на помост прилёг.
И тут одна из них скакнула,
Словно блоха иль вошь какая,
Да к уху самому прильнула,
Как будто гадина плохая:
«Не узнаёшь ты нас, Эней, а?
Да мы с персоною твоею
Троянский весь возили род.
Мы Идской горочки росточки:
Мы липы, сосонки, дубочки,
Из нас построен целый флот.
К нам, было, Турн раз докопался
И все кораблики спалил.
Да Зевс, спасибочки, вмешался
И нас в утопших превратил.
Злой рок саван на нас накинул,
Ребёнок твой едва не сгинул,
Не отдал душу небесам.
Спеши спасать свой милый город,
Смолы залить врагам за ворот,
Один – поверь моим словам».
Вот так сказав, за нос щипнула;
Эней немножечко воспрял;
Видение хвостом махнуло,
И флот как будто чёрт слизал.
Утопшие челны толкали
И лучшим курсом направляли,
И солнце лишь взошло, вот-вот,
Эней узрел свой стан в осаде;
Орал он в гневе и в досаде,
Что Турн оставит здесь живот.
А сам слегка штаны поддёрнул,
По пояс в воду сиганул; Свою мамашу снова вспомнил,
Богов Олимпских помянул.
За ним Паллант, за тем – вся сволочь
Прыг – прыг с челнов Энею в помощь
И плотно строятся на бой.
«Ну, дружно! – закричал, – натиснем
И уничтожим ненавистных,
Рискнём, ребята, головой!»
Троянцы из-за стен узрели,
Что князь на помощь к ним идёт,
Все бросились, как одурели,
Толпа от ярости ревёт.
Летят и в прах всё обращают,
Как мух, рутульцев убивают;
Турн встал как бык возле ворот.
Всё ярым оком озирает,
Энея с войском узревает,
Своим бойцам, озлясь, орёт:
«Ребята, бейтесь, не виляйте,
Настал нелёгкий битвы час!
Семью, родителей спасайте,
Спасайте всё, что тешит вас!
Не отдавать ни пяди даром,
Мы кости их запашем ралом,
Либо… Но мы храбрее их!
Олимп от нас не отступился,
Вперёд! Эней чего-то там смутился,
Не жалуйте боков чужих!»
Заметил Турн бардак на флоте,
Туда все силы волокёт,
И скачет, словно чёрт в болоте
И о поживе речь ведёт.
Построив всех рутульцев в лаву,
Отборных молодцев на славу,
Пустился на союзных вскачь.
Кричит – ведёт с собой – и рубит,
Он так дерётся, будто шутит:
Ведь был увёртлив и силач.
Эней был хват, никак не промах,
На войнах рос, на них старел;
Был проходимец, но не олух —
Собаку в передрягах съел.
Ребёнок дует и на воду,
Эней немало видел сроду,
Встречал подобных дураков.
Он Турна косо озирает
И на рутульцев наступает,
И рёбра посчитать готов.
Фарону первому погладил
Он темя острым кладенцом,
И нежно так ему приладил, —
Запахло бедному концом.
Потом Лихаса в грудь он тиснул:
Свалился тот, тихонько пискнув;
За ним – без головы Кисей.
Как куль с мукою повалился.
Тут Фарс под руку очутился-
Расплющил и его Эней.
Эней тут славно колобродил
И всех на диво потрошил;
Он делал из людей уродин
И щедро на смерть всех душил.
Паллант был первый раз на битве,
Кричал кликушей на молитве,
Аркадян к бою подстрекал.
По фронту бегал, волновался,
Вертелся, прыгал, уклонялся
И жеребцом врагов лягал.
Тут Даг, рутулец прелукавый,
Узнал, что в поле новичок,
Хотел попробовать для славы
Палланту отпустить тычок.
Но наш аркадец уклонился, – Рутулец с жизнью распростился;
В аркадцах закипела кровь!
Одни других опережают,
Врагов, как прутья, гнут, ломают,
Безмерна подданных любовь.
Поллант Эвандрович наскоком
Как раз на Гибсона насел.
Махнул в висок под правым оком, —
Тут Гибсон и на землю сел.
За ним такая точно кара
Постигла удалого Лара.
Вот Рутий мчится – ну, дела!
Сего Паллант стащил за ногу,
Ударил, как пузырь, об дрогу,
И кровь из тела потекла.
Вот! Вот! Ярится, бесом дышит!
Агамемнонянин Галес,
И быстрым бегом всё колышет,
Как будь он в гневе сам Зевес;
Вокруг себя всё побивает,
Фарес, с ним встретясь, погибает,
Души лишился Демоток,
Ладона смял, как сука кошку,
Кричит: « Палланта, словно каши ложку,
Я схаваю в один глоток».
Паллант дебёлый был мужчина:
Упёрся, стал как твёрдый дуб,
И ждёт, какая там скотина
Ему намять желает чуб.
Дождался – и с плеча крутого
Галесу тумака такого
Влепил, что тот на уши встал.
Паллант, его поволочивши,
Потом на горло наступивши,
Всего ногами истоптал.
За сим, пихнув Авента сзади,
Поставил раком напоказ;
Тут своего понюхал чаду
Отважный забияка Клавз.
Кто не утёк, дак тем по шее
Давал Паллант рукой своею,
И те, что вместе с ним пришли.
Увидел в этом Турн презренье,
Дают не чай тут и варенье,
И косы на траву нашли.
Наш Турн, как видно, вовсе сбрендил:
Ревёт, как раненый кабан,
Летает на коне – не ездит, —
Что противу него Полкан!
Прямёхонько к Палланту мчится,
Скрипит зубами и ярится,
И жрёт его издалека.
Своею саблей размахался,
В седле под буркой распластался
И метит в цель наверняка.
Паллант, словно от пса лисица
Вильнул – и молнией мечом
Опоясал по пояснице-
И Тур повис к седлу плечом.
И вмиг, не дав ни оглянуться,
Ни к рати даже повернуться,
Стегнул он Турна через лоб.
Но Тур – о, диво! Не скривился,